Я прошла уже полпути, когда Брент догнал меня и схватил за локоть. Я резко остановилась, вспыхнула и, не задумываясь, со всей силы наступила ему на ногу.

Он вскрикнул, но тут же отпустил мою руку, как я и хотела. Я продолжила марш наверх, пока позади раздавались его негодующие проклятия.

— Чёрт, Ники, может ты хоть на секунду успокоишься?

Я поклясться могла, что в этот момент моя голова повернулась на все триста шестьдесят градусов, как в «Изгоняющем дьявола». Но вместо проклятий я извергала слова ярости:

— Не смей говорить мне «успокойся»! Это нелепо! — Я вскинула руки к небу, словно там, над головой, были камеры... Хотя нет, камеры сейчас как раз торопились догнать меня. — В этом весь замысел, да? Вы хотите так запутать мои чувства, чтобы я сломалась? Вы привезли меня сюда не ради «искупления вины», а чтобы растоптать, раздавить, уничтожить всё, что у меня осталось?!

Съёмочная группа уже опередила меня и снимала мою истерику крупным планом. Я резко повернулась к ближайшей камере.

Я повернулась и, глядя прямо в объектив ближайшей камеры, выплюнула:

— Ну что ж, мать вашу, поздравляю. Вам это удалось.

Прежде чем я успела сказать что-то ещё, передо мной возник Брент, загораживая собой камеру. В его глазах не было ни раздражения, ни злости. Только мягкость, от которой у меня внутри всё перевернулось.

— Эй. — Он протянул руку. — Пройдёмся?

Я смотрела на его ладонь всего секунду, прежде чем вложить в неё свою. Кажется, он выдохнул с явным облегчением.

Ну, хоть камерам теперь будет сложнее снимать. Правда, одному бедолаге всё равно придётся пятиться перед нами задом.

Брент повёл меня вниз по длинной подъездной дороге подальше от дома. Я мысленно обругала его за заботу о съёмочной группе. Мог бы увести меня в место, где им было бы сложнее нас снимать.

Мы молча шли какое-то время, пока он, наконец, не нарушил тишину:

— Слушай, я знаю, ты злишься на Уэйда...

Я громко фыркнула. Он не обратил на это внимания

— И хотя мне, наверное, стоило бы радоваться, что сейчас он у тебя не в фаворитах и что сегодня вечером ты, скорее всего, его выгонишь, я не хочу играть в такие игры.

Он сделал паузу, ожидая моего ответа, но я промолчала. Мне было интересно, что он скажет дальше.

— Он ничего не говорил, ясно? Из всех парней в доме только он ни разу не упомянул об этом. Как бы Купер его ни пытал, Уэйд молчит. Даже не говорит: «Я не из тех, кто разносит подробности».

Его слова заставили меня замереть.

Я застыла. Я хотела ему поверить. Хотела поверить, что Уэйд, которого я начала узнавать, не стал бы так поступать.

— Если он не рассказывал, тогда откуда все узнали?

Брент снова двинулся вперёд, и мне понадобилось несколько шагов, чтобы догнать его.

— Мы сами увидели.

— Что?

Нет, я не могла ослышаться. Когда мы целовались, никого не было рядом, кроме операторов. Все остальные оставались внутри бара.

— Я не понимаю, — честно призналась я.

— Никто не заметил, как ты выбежала, кроме меня и Уэйда. И когда он сказал, что это из-за него и что пойдёт за тобой, я... — Брент провёл рукой по лицу. — Я хотел сам тебя догнать, но мне показалось, что по мужскому кодексу он должен завершить то, что начал на танцполе.

Он покачал головой, будто злясь на самого себя.

— В общем пока ты уходила, а он шёл за тобой, остальные начали замечать, что нас становилось всё меньше. Я задержал их настолько, насколько мог, надеясь, что Уэйд успеет всё выяснить, но парни не дураки. Они и сами поняли, что оставлять вас двоих наедине — это не к добру.

— Кто повёл остальных за собой? — спросила я, уже зная ответ.

— Купер.

— Мы застали только конец, но... Этого хватило.

В его голосе звучала боль, и мне в очередной раз захотелось проклясть это чёртово шоу. Как я должна была не причинять никому боль?

Я крепче сжала его ладонь, сплела наши пальцы вместе.

И они идеально подошли друг другу.

Вот же ж дерьмо... Ну вот, теперь всё стало ещё сложнее...

— Брент, прости, что тебе пришлось это видеть. И прости, что это шоу оказалось сложнее, чем ты рассчитывал.

Брент издал низкий звук. Нечто среднее между смешком и стоном.

— Так что я пойму, если ты захочешь махнуть на всё рукой и вернуться в Калифорнию. Я слишком сложная. Ты не заслуживаешь столько драмы...

— Стоп. — Он перебил меня. — Я пришёл сюда прекрасно понимая, во что ввязываюсь. Я просто не знал, насколько ты мне понравишься. И насколько я буду ревновать. — Он шагнул ближе, его рука скользнула к моей талии, притягивая меня к себе. — Но теперь, кажется, я понял, что делать.

— Да ну? — Я вскинула бровь с лёгким сомнением.

— Ага.

Он наклонился к самому моему уху и прошептал:

— Мне просто придётся поднять ставки.

От его хриплого голоса и твёрдого, подтянутого тела, прижимающего меня к себе, я растаяла.