— Нет. Я понял, о чем он. Любой из убитых солдат может быть носителем для регенератора. Нужно сжечь тела. Я распоряжусь. А вы, эжени, приступайте к лечению.

Лана почувствовала раздражение. Сама бы она не догадалась!

Сколько можно считать её глупой маленькой девочкой.

Несомненно, никто не осмелился бы сказать, что пока солдаты гибли, Тэрл отсиживался за их спинами. Перелом обеих ключиц, раздробленная лопатка, сотрясение мозга, — без магического вмешательства гвардеец остался бы инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Долгая и кропотливая это работа — восстанавливать сломанные кости. Их нельзя просто срастить, как края резаной раны: если кости срастутся неправильно, то лучше бы их вообще не лечили. Нужно аккуратно, по кусочку, восстанавливать их расположение, — и уже потом сращивать. Мозг — еще хуже: Лана постаралась ослабить симптомы и ускорить заживление, но исцелить сходу сотрясение было не по силам даже ей.

Пока она занималась Тэрлом, вернулся Амброус. Теперь все, кто не был тяжело ранен, обыскивали крепость, стаскивая трупы в единый погребальный костер. Отвратительный запах горелого мяса бил в нос, но Лана старалась абстрагироваться от него. Слишком многое ей надо было еще сделать.

Слишком многих попытаться спасти.

Исцелив, насколько это было возможно, командующего, чародейка переключилась на следующего пациента, — грузного бородатого ополченца из вчерашних крестьян, получившего три осколка бомбы в грудь. Тэрл же тем временем не желал лежать спокойно, восстанавливая силы.

— Докладывайте, — слабым голосом потребовал он, упрямо приподнимаясь над лежанкой.

— Мы понесли огромные потери, — сообщил в ответ Элиас, — Пять тысяч человек убитыми. Еще около трех тысяч — ранеными. Двенадцать орудий повреждены, из них четыре восстановлению не подлежат. Два сегмента стены частично разрушены; пройти через них пока нельзя, но это — слабые места в нашей обороне.

Тэрл кивнул.

— Противник?.. — коротко спросил он. В его состоянии произносить длинные речи было бы нестерпимой пыткой.

— По расчетам, от шестидесяти до ста тысяч единиц живого ресурса, — ответил ученый.

У военных такая новость вызывала радость. У Ланы — ужас. Сто тысяч погибших. Путь даже — врагов. Все равно — погибших.

Не испытывал радости и Амброус, но совсем по иной причине.

— А это значит, что против нашей горстки еще как минимум в полтора раза больше, — мрачно заметил он, — Такими темпами мы не выстоим.

Командующий гвардией дернул плечом, тут же скорчившись от боли: восстановленную ключицу следовало поберечь хоть какое-то время, пока срощенные кости не окрепнут.

— Будем стоять, сколько потребуется.

— И что потом?! — впервые в жизни Лана видела, как Амброус начинает терять самоконтроль, — К нам прискачет отец во главе кавалерии с холмов и спасет нас? НЕТ! Скажи прямо, Тэрл: это западня. Отец отправил нас на верную смерть.

Командующий гвардией не отвечал. И это молчание говорило лучше любых слов.

— Так скажи мне, Тэрл, — продолжал заводиться наследник престола, — ЗАЧЕМ? Зачем нам умирать здесь? Зачем нам отдавать свои жизни ради его гениальных планов?

— Таков приказ, — ответил воин, но только не звучало должной силы в этих словах. И что-то подсказывало: совсем не из-за ранения.

— Приказ… — повторил Амброус, — И это все? Из-за приказа ты готов умереть? Ты готов умереть, выполняя приказы… безумца?!

Тэрл рывком поднялся на ноги, как будто гнев придал ему сил.

— Думайте, что говорите, Ваше Сиятельство! Я не позволю никому оскорблять моего — и вашего — сюзерена. Даже вам.

Амброус покачал головой и поднял руки в примиряющем жесте. Его голос стал звучать куда мягче, как будто извиняясь.

Только не было в этом настоящего извинения.

— Ты знаешь, что это правда, Тэрл. Мой отец сошел с ума. Если раньше я только догадывался об этом, то теперь, когда он бросил нас на верную смерть… Я в этом уверен.

— Даже если это так, — пыл Тэрла тоже слегка охладел, а может быть, он просто обнаружил, что ему тяжело стоять на ногах, — Он все еще Герцог Идаволла. Мой и ваш господин и повелитель. Извольте говорить о нем с должным уважением.

Амброус склонил голову. Это казалось жестом покорности, — да только ложной была эта покорность.

За свою правду наследник Идаволла готов был сражаться до конца.

— Я буду. Но уважение не поможет нам спасти свои жизни. Я долго наблюдал и плыл по течению. Но у меня не осталось выбора.

На этих словах его голос окреп и набрал силу. Так мог говорить только истинный аристократ, с молоком матери впитавший уверенность в своем праве приказывать и повелевать.

— Сэр Тэрл Адильс, как наследник и представитель власти Герцога Леандра Идаволльского, я ныне отстраняю тебя от командования армией Миссены… вплоть до твоего полного выздоровления. Ты останешься почетным господином этих земель, но командование твоими войсками приму на себя я… При поддержке Корбейна и Бофора, разумеется. Слово сказано.