Поцелуй Ильмадики был совершенно не похож на поцелуй Ланы. В нем не было той нежности, трепетности. Зато был жар и пьянящая, головокружительная сила. Он сводил с ума, заставляя забыть и о себе самом, и о мире вокруг. От него кровь превращалась в жидкий огонь, а сердце стремилось вырваться из груди в отчаянном порыве быть ближе к той, что пробуждала в нем эти чувства.

— Ты… подумал о ней, верно? — сказала Ильмадика, когда поцелуй прервался. И в синих глазах отразилась боль.

Волна стыда захлестнула его. Как… Как он только посмел? Такой момент, а он умудрился все испортить. И главное, из-за чего? Из-за кого?..

— Лишь на мгновение, — попытался оправдаться Килиан, чувствуя, как жалко это звучит.

— И все-таки ты хочешь ее, — заметила Владычица, — Знаешь… Если ты сможешь заставить ее сдаться и принять мою власть, я не против, чтобы ты забрал ее себе. Просто помни: она мне не соперник и не ровня. Я — единственная, кого ты любишь, и кто любит тебя, единственная, кто по-настоящему нужна тебе…

Её голос пронизывал, отдаваясь эхом в каждой клеточке его тела.

Как будто сладкой музыкой успокаивая голос его вины.

— Конечно, — кивнул Килиан, — Мне нужна только ты, моя Владычица. И никто больше.

Ильмадика заливисто рассмеялась. Довольным, радостным смехом, от звуков которого Килиан ощутил резкий душевный подъем.

Ну, и не только душевный. Тем более что руки богини ненавязчиво потянулись к вороту его рубашки.

— Прими боевую трансформацию, — прошептала она, — Я предпочитаю сильных мужчин.

Леандр сидел в своем кабинете и просматривал документы, но их текст никак не желал укладываться у него в голове. Глядя на бумаги, правитель видел далекий берег. Видел корабли под знаменем молота. Видел разрывы снарядов и рушащиеся стены. Слышал звон стали и крики умирающих.

Герцог раздраженно тряхнул головой. Воображение шалило. Не мог он всего этого видеть взаправду. Это происходило вдалеке отсюда, если вообще происходило. Просто недостаток информации заставлял его мозг искать способ восполнить пробелы за счет бессмысленных фантазий.

И стоило подумать об этом, как дверь кабинета открылась, и туда без доклада вошел господин Фирс. Кто-то менее важный очень пожалел бы о подобном поведении, но начальнику разведки были позволены определенные вольности.

— Есть новости? — сходу спросил Леандр.

Мысленно он покачал головой. Это было слишком нетерпеливо, слишком несдержанно. Великий Герцог по праву гордился своим самообладанием. Но сейчас он был опасно близок к тому, чтобы показать эмоции. Что с ним происходит? Неужели он правда, как давно рассказывают при дворе… Сходит с ума? Ну, или впадает в старческий маразм, что ничуть не лучше.

Нет, не может быть. Нельзя. Не сейчас. Идаволл. Идаволл нуждается в нем. Сейчас заменить его некому.

Нельзя сходить с ума, нельзя впадать в маразм, нельзя умирать. Надо работать.

— Войска Халифата высадились в Миссене, — ответил разведчик, — Первое сражение этой кампании состоялось. Миссена-Лиман уничтожен алхимическим взрывом, войска сэра Адильса отступили.

— Мой сын? — коротко спросил Герцог.

Не выдавая всего, что вкладывал в этот вопрос.

— Его не было на поле боя. Накануне отправления в Миссена-Лиман на него было совершено покушение, поэтому сэр Адильс приказал взять его под усиленную охрану. Маркиз Амброус не покинул Миссена-Клив.

Эта новость не вписывалась ни в какие расчеты. На доли мгновения Леандр подумал, что возможно, и вправду сходит с ума. Галлюцинации, провалы в памяти, — что-нибудь, что может разрешить противоречие.

Нельзя. Нельзя сходить с ума. Надо работать.

— Организатора нашли?

Возможно, черные просто изменили тактику? Предпочли клинку войны стилет интриги? Использование тайных убийц было не в духе покойного халифа Мустафы, но кто знает, насколько могла измениться их военная доктрина со сменой правления…

— Нет, милорд, — покачал головой Фирс, — Исполнителем был человек из северных земель, а моих агентов в том регионе мало. Может быть, если вы позволите…

— Нет, Фирс, — прервал его Леандр, — Не позволю.

Глава тайной стражи был единственным, кто знал настоящую цель военных действий в Миссене. Он не был согласен со своим правителем, но все же выполнял его приказ.

— Но, милорд… Армия Халифата заметно больше, чем мы ожидали. Если мы и дальше будем позволять им закрепиться на Полуострове, мы можем проиграть войну.

— Я знаю, Фирс, — поморщился Герцог, — Но сейчас нам остается придерживаться плана. Никаких дополнительных сил. Более того…

Его взгляд стал жестким и решительным даже по его меркам. Подданные должны были верить, что он не сомневается в своем решении, даже если убедить в этом самого себя он был неспособен.

— Я хочу, чтобы ты передал гарнизонам на границах с Миссеной. НИКТО не должен пройти через них до специального распоряжения. Ни на север. Ни на юг. Никто. Пусть стреляют на поражение, кто бы это ни был. Будь это даже я сам, они должны быть готовы убить меня.

— Будет исполнено, милорд, — вздохнул Фирс, даже не пытаясь спрятать свое неодобрение.