Вот только что-то за пределами понятий красоты и уродства разрушало это впечатление. Солнце все так же золотило прибрежные пески, деревянные здания — и стволы изготовленных к бою орудий. Паруса все так же радовали разнообразием цветов, — а вот среди костюмов явно преобладали болотно-зеленый цвет артиллерийских мундиров, красный — мундиров гвардии и серый — контрразведки. Холмы поросли густым лесом, — изрядная часть которого была уже вырублена на дополнительные линии укреплений.

В воздухе пахло морем, — но еще в нем пахло войной. И этот запах был невыносим.

Незримая аура угрозы нависла над гаванью, — и была она слишком густой, чтобы армия прекрасно обученных солдат могла внушить хоть какое-то чувство безопасности. Даже мирные жители — те, кто почему-то до сих пор не бежал под защиту Миссена-Клив, — предпочитали вести себя тихо и не привлекать лишнего внимания. Казалось, никогда этот порт, привычный к шуму и гаму, не знал такой тишины. Она походила на затишье перед бурей.

Страшной бурей.

Бофора чародейка нашла в небольшом отдалении от города. В отличие от Патры, у Миссена-Лиман не было каменных стен, способных выдержать обстрел. Поэтому орудия было решено расположить по широкой дуге, чтобы не провоцировать противника сосредоточить огонь на одной точке. Лишь торопливо выстроенный частокол защищал их от десанта с берега.

Частокол — и система из зарядов взрывчатки, которые должны были, по уверениям Элиаса, в нужный момент начать цепную реакцию. Как раз о них ученый и докладывал, когда Лана подошла.

— Я вывел фитиль за холмы, — рассказывал он, — И на всякий случай трижды продублировал. Единственное, что нам нужно — находиться подальше в момент взрыва.

— Хорошо, — кивнул Бофор, — Я рассчитываю на пять-семь выстрелов в зависимости от погодных условий, прежде чем они начнут высадку.

— Рассчитывайте на семь, — тут же присоединилась к разговору девушка, — Я не могу обрушить на них шторма, но направление и сила ветра будут вам благоприятствовать.

— Миледи, — поклонился Элиас. Бофор же ограничился коротким кивком.

— По словам разведчиков, флот Халифата будет здесь сегодня же. Мы затопим корабли на подходах в бухту, чтобы замедлить их продвижение, но несмотря на это, уже к заходу солнца гавань придется сдать.

Чародейка нервно сглотнула. Вся эта ситуация ей очень не нравилась. Ну, то есть, сложно было бы представить ход войны, который бы ей нравился, — не считая, конечно, резкого и внезапного перехода к примирению. Но сражаться, зная, что не можешь победить… Сражаться не ради того, чтобы защитить что-то, а ради того, чтобы убить побольше людей до того, как проиграешь, — вот чего хотел от них Тэрл.

Лана не могла этого принять. Но и предложить альтернативу она тоже не могла. Война не была ее стихией. Даже более того: на войне девушка чувствовала себя, как птица под толщей воды.

А птица под толщей воды имеет свойство со временем тонуть.

— Из столицы какие-то новости есть? — спросила она, убедившись, что не прервет этим вопросом обсуждения еще каких-то важных планов.

Бофор покачал головой:

— Ничего.

— А… из Миссена-Клив?

Не могла она напрямую сказать «от Амброуса». Хотя после покушения за раненного наследника волновались все, но… Не могла она. Просто — не могла.

Не могла выдать, что волнуется за него сильнее, чем за кого-либо еще.

— Расследование ведется, — ответил артиллерист, — Но пока безрезультатно. Смерть убийцы оборвала следы. Это был просто бродячий наемник из простонародья. Ни друзей, ни семьи, ни еще каких связей. Ничего.

Лана предпочла не вдаваться в размышления о том, что было бы, будь у него семья. Право, приятнее считать, что дело ограничилось бы вежливым вопросом, не общался ли их сын, брат или муж с кем-то подозрительным в последнее время.

Гораздо приятнее.

— Пока расследование ведется, маркиз взят под усиленную охрану. Ни одна муха к нему не проскочит. Здоровье его тоже поправляется: вы отлично помогли ускорить заживление. В последнем сообщении маркиз просил отдельно поблагодарить вас от его имени.

От этой фразы чародейка смутилась.

— Да за что? Там… Ничего серьезного не было. То есть, я хотела сказать… Ничего сложного.

К счастью, ни Бофор, ни Элиас не стали развивать тему. За что Лана была им искренне благодарна.

Наступление началось около шести часов пополудни. В тот неуловимый промежуток времени, когда небо еще не заалело, — лишь слегка позолотилось, тихонько намекая, что день приближается к своему концу. Что ничто не длится вечно, скоро наступят сумерки, а за ними последует ночь.

Рассвет же увидят не все.

Лана стояла, затерявшись в рядах расчета одной из пушек, укрывавшегося за торопливо выстроенной баррикадой. Плечи ее оттягивала тяжесть кольчуги: подарок Килиана. Это не поможет от пуль и мечей, но хотя бы даст хоть какую-то защиту от стрел на излете и уведет в землю молнии колдунов.

Флот Халифата приближался.