Килиан набросился на него со спины. В последний момент охранник обернулся и вскинул винтовку, — но слишком поздно. В боевой трансформации ученый был гораздо быстрее обычного человека.

Отбросив в сторону ствол винтовки, Килиан вцепился пальцами противнику в виски. Тот попытался ударить его в живот, но удар едва ощущался сквозь твердость литой резины, которой уподобилась его плоть. Солдат Халифата сделал самое умное, что было возможно в его ситуации: выхватил из-за пояса кинжал. Против полноценного оружия даже укрепленное трансформацией тело не устояло бы.

Но Килиан уже успел сотворить заклинание. Между его пальцами пробежали электрические разряды. Противник выгнулся дугой, а потом затих.

Что ж, «тихо и чисто» не получилось. На шум драки уже спешили четверо солдат. Понимая, что сейчас представляет собой мишень, Килиан поторопился отступить в заросли кустарника. Далеко убегать он, впрочем, не планировал.

Не было шансов, что ему позволят просто аккуратно вылавливать солдат Халифата по одному. Он успел бы захватить двоих, максимум троих, а потом оставшиеся уплыли бы. Времени оставалось все меньше. А значит, захват кораблей необходимо было форсировать.

Увидев бесчувственное тело своего товарища, солдаты крикнули что-то тем, кто остался на берегу. Что именно, Килиан не понял: языка Халифата он по-прежнему не знал, а Дозакатные языки были для черных чем-то вроде высокого наречия, на котором не говорят в повседневной жизни. Он мог лишь предполагать, глядя, как один из солдат наклонился пощупать пульс, пока остальные, держа оружие наизготовку, внимательно следили за обстановкой.

Внимательно, но недостаточно. Разряд молнии, поразивший сразу двоих, стал для них полной неожиданностью. Единственный оставшийся в строю из группы прикрытия вскинул винтовку, но под влиянием защитных чар Килиана та дала осечку. Второго шанса ученый ему не оставил: молниеносно переместившись, он вложил всю инерцию движения в удар прикладом в лоб.

Оставшегося солдата можно было и просто пристрелить.

Как результат, на «перевербовку» отправлялся один с гарантией, еще один — возможно. Хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем могло бы быть.

Но дело было еще не закончено. Вновь припав к земле, Килиан поспешил обратно к кораблям.

Так и есть. Бросив своих товарищей, черные готовились к отплытию. Времени придумывать хитрый план не оставалось: действовать придется грубо и прямолинейно.

Сменив магазин, Килиан сделал несколько выстрелов, но с такого расстояния попасть во что-то он мог разве что случайно. Триггеры вероятностей он подготовил для защиты, а не для нападения, поэтому случайность попаданий оставалась «честной».

Ответная очередь взрезала кусты. Только благодаря полученным от Ильмадики скорости и силе ученый успел укрыться за поваленным деревом, из-за которого уже не рисковал вылезти. Но нет худа без добра: стоило морякам взяться за оружие, как подготовка отплытия затормозилась, практически застопорилась. А самое главное: сосредоточившись на одной цели, черные совершенно упустили из виду вторую.

Пролевитировав над лесом, Владычица Ильмадика опустилась над палубой корабля и зависла в воздухе, воздев руки в безмолвном выражении власти и могущества. Она была прекрасна и величественна. Длинные темные волосы и полы изящного шелкового платья развевались на ветру. На золотых украшениях сверкали алые блики заходящего солнца, а в синих глазах, казалось, отражался отсвет звезд далеких миров.

Неосознанно Килиан захотел быть к ней поближе и даже на какие-то секунды забыл, что выходит в зону обстрела. Впрочем, в него так и не выстрелили. Заметившие, наконец-то, богиню солдаты сперва впали в замешательство, а затем открыли огонь по ней.

И это было тупо.

Спокойно, без малейшего испуга, Владычица выставила ладонь в запрещающем жесте. И пули остановились в воздухе. Килиан знал, что даже не сделай она этого, оружие смертных не смогло бы всерьез навредить богине. Но слишком уж кощунственно было даже помыслить о том, что подобная красота и величие могут быть подпорчены жалкими действиями грубых людей.

Солдаты продолжали стрелять, и пули останавливались, не достигая цели. Это вызывало у Килиана странно-болезненное воспоминание о Лане, — хотя разумом он также видел и то, чем отличались методы двух чародеек. Лана защищала себя и других своеобразным силовым полем, не пропускавшим то, что пыталось вторгнуться и причинить кому-то вред. Не сумев проникнуть под защиту, пули, как правило, осыпались на землю.

Ильмадика же действовала по-другому. Ее сила, прямая и чистая сила совершенного разума перехватывала пули на лету с ловкостью и изяществом, о которых Килиану с его неуклюжим магнитокинезом оставалось только мечтать. Пули останавливались в воздухе, подконтрольные ей.

И вскоре полетели обратно.