— …или ходячий мертвец, — закончил я за неё. — Проверь, Весна. И возьми вот это, — я протянул ей её метательный нож. — Я обошёлся без него.

Она медленно поднялась. Отряхнулась от снега, постоянно кося на меня взгляд. Потом аккуратно, даже чуть настороженно, взяла свой «нож» из моей руки.

Вдруг замешкалась. Нахмурила тонкие брови, глядя на меня.

— У тебя кровь, — произнесла она.

— Мелочи, — я вытер окровавленную ладонь о штаны.

— Нет, не на руке.

— М? А где ещё?

Она указала пальцем на мою верхнюю губу.

Да чтоб его… Кровь шла из носа, будто мне только что хорошенько врезали по нему кулаком.

— Видимо, давление подскочило, — произнёс я, стирая несколько капель. — Пройдёт.

Но несколько капель сразу же сменились ручейком, который потёк мне на рубаху и снег.

Вот это было уже нехорошо.

Я сделал шаг к костру, чтобы сесть. Но меня повело. Ноги чуть не подкосились от резко накатившей слабости, а в ушах резко зашумел нарастающий гул. Потемнело в глазах.

Моё тело покачнулось, но я успел ухватиться за ветку, чтобы не рухнуть в огонь.

Внезапно под плечом появилась опора. От неё пахло костром.

— Варадар?! Нет, не засыпай! Только не здесь! — жалобно прохрипели прямо под ухом. — Как я б…ду тут о…на?! — звуки стали пропадать, их заглушал гул, становящийся всё громче внутри моей головы. — Ва…дар! Не зас…ай!

Не засыпай?

Но, кажется, эта просьба оказалась для моего перегруженного организма невыполнимой.

Глаза окончательно застелила тьма. А ей на смену пришли смутные образы, всплывающие один за другим.

Вскоре они стали очень чёткими.

Память. И началась она с боли.

— ВСТАВАЙ, СОБАКА! — удар в бок вырвал Варадара из сна. — Пора отрабатывать харчи и тёплое место в хлеву, рядом с моими свиньями! ПОДЪЁМ, Я СКАЗАЛ!

Новый удар, в крепком сапоге, который выбил из Варадара дух. Тот закашлялся и скрючился от острой боли в своём животе. По печени получать неприятно.

Я почувствовал каждую каплю боли, пронзавшую тело Варадара. Как свою собственную.

— Пока старик в отлучке, ты — моя скотина, понял?! — над головой паренька нависло кривозубое, почти свиное рыло, с плешивой бородкой и взглядом озлобленных маленьких глаз. — Понял, сволота?! А ну не зырь на меня своей желтоглазой харей, выродок!

Удар. По лицу. Губы в кровь.

Варадар промычал что-то неразборчивое. Слова у него не складывались, будто что-то вязкое внутри головы мешало сочетать звуки в нужном порядке. И мысли. Они путались.

Вместо них — страх. А ещё желание, чтобы прекратили бить. Чтобы угрюмый старый человек, пахнущий травами и дымом, поскорее вернулся и вытащил из этого кошмара.

Лучше его постоянные кровопускания, чем беспощадные побои от кривозубого свинопаса. Тот бил. Каждый раз, когда Варадара оставляли у него.

Потому что обожал избивать тех, кто не мог ударить в ответ. Тупой, беспросветный садизм.

Варадар подходил на роль его жертвы хорошо, как никто другой. За него никто не заступался. Потому что среди деревенских он не считался человеком.

Белые волосы — клеймо.

Жёлтые глаза — клеймо.

А сам он — «демоническое отродье» во плоти, которое нельзя оставлять без присмотра. Потому что не доверяли. Мало ли, вдруг начнёт в молоко плевать? Поэтому оставляли под присмотром жестокого свинопаса. Больше никто даже связываться с Варадаром не хотел.

Внутри меня вспыхнули разные эмоции.

Возмущение, гнев, презрение и желание понять причину, по которой молодого паренька все так ненавидели. Простое разделение на своих и чужих? Нет, точно не это…

И самое паршивое, что Варадар не сопротивлялся. Он зажимался в угол. Скулил от боли. Но не смел даже попытаться заступиться за самого себя. Словно раб. Сломанный и ничтожный.

Единственное, что оправдывало его — это слабоумие. Он действительно воспринимал мир как человек, который был ближе к ребёнку, чем взрослому. К затравленному, вечно испуганному ребёнку.

Когда воспоминание растаяло, я ощутил свои веки. Тяжёлые. Их не хотелось поднимать, наоборот — хотелось уснуть вновь. Но я пересилил эту слабость и открыл глаза.

Костёр горел. Ярко и тепло. Я сидел напротив, опираясь спиной о дерево. Под задом — что-то мягкое. Я прощупал пальцами — подложка из хвои. Комфортно.

Коснулся верхней губы. Чисто, ни крови, ни намёка. Нос тоже. Вытерли, вероятно, снегом.

Весна позаботилась?

Слева, пристроившись к моему боку, сидела и она сама. Голова опущена мне на плечо. Она проиграла битву со сном и сейчас мирно посапывала.

Безответственно. Всегда кто-то должен следить за тьмой леса.

Ещё и костёр слабел. Веток, чтобы подпитать его, оставалось немного. Всё, что имелось под елью, было давно собрано.

Мой взгляд обратился к подсохшим, но ещё остававшимся на дереве ветвям. Если обломаю их — ели ничего не будет. А сгорят они хорошо. Сухие ведь.

Сначала только растолкаю Весну. Поспит позже, когда мы…