Так что, встретившись с Метёлкиным, мы пересели в дежурный автомобиль, на этот раз с другим водителем, и отправились по списку пациентов. Всеволод Серафимович после нападения оправился совершенно, я тоже переспал с отвращением, которое ощутил в особняке Лопухиных, так что к первому пациенту прибыли быстро и оба в рабочем настроении.

— Взгляните, Иван Владимирович, — проговорил целитель, когда мы вошли в палату. — Множественные переломы позвоночника и конечностей. Спинной мозг разорван, пациент в коме. Ваши действия?

Я посмотрел на закованного в гипс мужчину, прежде чем отвечать. Вопрос меня нисколько не смутил, всё равно моя задача — дозировать воздействие. Дар требует исцелять тех, кто нуждается в помощи, но мне необязательно доводить дело до конца. В этом я уже успел убедиться.

Пациент работал крановщиком. Что бы там ни случилось, рухнул он с порядочной высоты, да не в стог сена. Удивительно, что выжил вообще — целых костей у него практически не осталось. Впрочем, каска защитила самое главное — голову, а остальное поправимо.

— Начну с диагностики, — заговорил я. — Затем выберу наиболее пострадавшие участки. Сейчас, пока мы ещё не приступили, мне видится, что это будет спинной мозг. Вероятно, придётся удалять его совсем и выращивать новый — всё зависит от степени повреждений. Если можно сшить старый, то займусь этим. Если потребуется заменять, придётся делать копию, по которой создавать заново новый спинной мозг.

Метёлкин, стоящий по другую сторону койки, кивнул.

— Приступайте, посмотрим, что вы найдёте.

Я поднял ладонь, и её окутал зелёный огонь. Сканирование всего тела проходило не слишком быстро, однако имело существенный недостаток, потому им старались не особо пользоваться. У каждого взрослого годам к тридцати уже накапливается столько проблем и отклонений от нормы, что можно словить сенсорный шок от количества необходимых вмешательств.

В итоге слишком глубокая диагностика может выявить столько сложностей, что до главной травмы мы доберёмся не сразу. Благо со мной есть второй целитель, который если что подстрахует.

— Сотрясение, — озвучил свою первую находку я. — Можно исправить без последствий.

— Дальше, — велел Всеволод Серафимович.

— Смещение шейных позвонков. Вижу трещины, седьмой позвонок раздроблен, — сообщил я. — Здесь же первое повреждение спинного мозга.

— Продолжайте.

Я говорил, что видел, Метёлкин делал пометки на своём планшете с каждым моим комментарием. Крановщику однозначно повезло, что он попал к нам в руки. Откуда у него болезнь бурильщиков, оставалось только догадываться, но её я обнаружил. Как и песок в почках, удалённую селезёнку, а также каждый перелом в теле.

Уже после завершения глубокого сканирования мне потребовалось присесть и передохнуть. До лечения мы ещё не дошли, а я уже выложился на полную. Что не могло не печалить — я как-то думал, что у меня значительно больше сил имеется в запасе.

— Передохните, Иван Владимирович, — обратился ко мне куратор, откладывая планшет на прикроватную тумбочку. — Как видите, такая диагностика сама по себе крайне тяжела для новичков. Однако не стоит переживать, что вы отдали ей весь свой резерв. Во-первых, ваши силы быстро восстановятся, во-вторых, вы теперь знаете все проблемные участки, в-третьих, у вас есть время подумать и выбрать правильную тактику исцеления.

Я кивнул, пережидая, пока слабость пройдёт. Метёлкин не спешил вмешиваться в процесс и спокойно ждал, стоя у окна.

Про тактику он сказал неспроста, так что следовало правильно рассчитать собственные силы и предложить порядок действий, который быстрее поставит пациента на ноги. Сам Всеволод Серафимович, разумеется, будет и страховать, и заканчивать исцеление после меня. Однако ударять в грязь лицом не хотелось, потому я действительно подумал о том, как действовать дальше.

— Со временем такая диагностика, — не оборачиваясь ко мне, заговорил куратор, — будет даваться вам значительно легче. Разумеется, не бесплатно, и усилия всё ещё придётся прикладывать. Однако со временем вы набьёте руку. Честно скажу, Иван Владимирович, дар у вас сильный, и понимание достаточно глубокое. Некоторые младшие целители и близко не могут того, что у вас получилось за один сеанс. Главное — не зазнавайтесь и помните, что в нашем призвании важна практика.

— Благодарю, Всеволод Серафимович, — ответил я. — Думаю, я готов приступать.

Метёлкин обернулся и кивнул в сторону койки.

— Тогда скажите мне, с чего начнёте, и приступим. У нас сегодня ещё больше десятка пациентов.

В итоге только через три часа мы смогли покинуть палату. Шагал я на одних волевых — Метёлкин заставил меня исцелить абсолютно все обнаруженные проблемы. И это было правильно, хоть и чертовски тяжело. Так что стаканчик сладкого кофе, организованный куратором, был воспринят мной с искренней благодарностью.

— Теперь можете честно вписать себе в послужной список выращивание спинного мозга, — сообщил он. — Задача, прямо скажем, не редкая, средней сложности. Но я рад, что у вас всё получилось.

— Спасибо, — кивнул я.