– Портовый район – здесь, – указал он на восточную часть. – Если там еще остались суда, можно попробовать добраться до большой земли. Аэропорт был на юге, но… – Он покачал головой, глядя на сплошное красное пятно. – Вряд ли там что-то уцелело.

– А аптеки? – простонала Тори, свернувшись калачиком.

– Раньше на каждой улице были, – ответил Сергеич. – Сеть «Меркурий», помню – рекламу видел. Там нужное найти можно?

Бергман кивнул.

Я проложил по карте маршрут к ближайшей зеленой зоне – небольшому анклаву в жилом квартале. Путь пролегал через желтую полосу, где не было ни зомби, ни людей. Либо были и те и другие.

– Странно, – пробормотал я. – Почему здесь пусто?

– Буферная зона, – предположил Тетыща. – Непонятно, как здесь шла эволюция бездушных, но явно как-то иначе. Возможно, и другие титаны есть.

Сергеич потер руки, блеснул лысым черепом и сказал:

– Ну че примерзли? В город? Или ну его на фиг?

В душу закрались сомнения. А может, и правда ну его? Я наелся, напился. Вернусь к провалу и поеду на автобусе назад… Снова во мне заговорил старый Рокот, которому лишь бы поменьше напрягаться. Время наступило такое, что шансы выжить есть только у тех, кто напрягается.

– Денис, давай вернемся, а? – взмолился он. – Перед твоими я искуплю вину, но туда идти – это ж смерть!

– Нет уж, – сказал я. – Мы должны пройти этот путь до конца, Пролетарий, как завещала партия. Так что не надо мне тут.

Мы начали спуск к городу, до него остался максимум километр. Тори волокли на самодельных носилках – она то затихала, то снова начинала корчиться и стонать.

Первые дома встретили нас мертвой тишиной. Покосившиеся заборы, разбитые окна, раскуроченные автомобили. На фонарных столбах болтались оборванные кабели, асфальт был усыпан ветками, сухими листьями, картоном и целлофаном.

– Как в Припяти, ей-богу, – прошептал Сергеич. – А ведь месяца не прошло!

– Последствия урагана никто не ликвидировал, – сказал Тетыща.

Мы встали осмотреться, положив Тори на землю.

– Хрен там! – Сергеич указал на сплющенную легковушку. – Кто-то огромный ее тупо раздолбал. Или раздавил. Точняк тут есть еще титаны, растуды их в качель!

Аптека «Меркурий» действительно нашлась на первой же улице – небольшое здание с выбитой витриной и покосившейся вывеской. Оставив Тори с Сергеичем у входа, мы с Бергманом обследовали помещение.

Пусто. Полки будто очищены огромным пылесосом, даже пустые блистеры и коробки забрали. На полу валялись только осколки стекла да мятые инструкции к лекарствам.

– Кто-то здесь уже постарался, – констатировал Тетыща, присев на корточки у разгромленной витрины. – Причем недавно. Видишь? – Он указал на свежие царапины на металлическом каркасе. – Взламывали не больше недели назад.

Я кивнул, но тут же ощутил чужой взгляд. Быстро обернулся к окну – мелькнула тень на крыше соседнего дома. Может, показалось?

– Тетыща, – тихо позвал я.

– Вижу. – Он поднялся, не делая резких движений. – Нас пасут.

Когда мы вышли наружу, Сергеич нервно оглядывался по сторонам:

– Мне кажется, или за нами реально следят?

– Не кажется, – подтвердил я. – Идем отсюда.

Мы подняли носилки и двинулись дальше по улице. То и дело я замечал движение на периферии зрения: то силуэт в разбитом окне второго этажа, то тень, скользнувшую между домами.

В одном месте Сергеич остановился и указал на канализационный люк.

– Он поднимался! Я видел!

– Видел что? – напрягся Бергман.

– Крышка люка приподнялась и опустилась. Там кто-то есть.

Тетыща сжал автомат покрепче и предположил:

– Ползун?

Ненадолго активировав «Сокрытие души» и эманации незабвенного Писюна, я мотнул головой.

– Не-а. Это не зомби.

Мы ускорили шаг, стараясь поскорее выбраться из жилого квартала. Тори металась в полубреду, то скулила, то рычала что-то нечленораздельное. Ее лицо покрылось потом, смирительная рубашка из платья местами промокла.

– Сколько ей еще терпеть? – спросил я у Бергмана.

– До вечера. Потом начнутся судороги, и она может умереть.

– Как умереть? – опешил Сергеич.

– Пятьдесят на пятьдесят. Зависит от степени истощенности организма. А может и не умереть. Возможны галлюцинации, апатия с попытками суицида. Уровень бы ей поднять…

Внезапно с востока донеслась стрельба – автоматная очередь, потом взрыв, снова очередь. Мы остановились, прислушиваясь.

– Кто-то дерется, – сказал Сергеич. – Серьезно дерется.

Звуки боя нарастали. К автоматным очередям присоединился рев тяжелого пулемета, потом раздался оглушительный грохот – будто рухнуло здание.

– Это в сторону порта, – определил Тетыща по направлению звука. Карту города он, казалось, заучил наизусть.

– Пошли посмотрим, – предложил я. – Но осторожно.

Мы взобрались на крышу уцелевшего двухэтажного дома, и нам открылось потрясающее зрелище.