Даже без сознания Тори дергала руками и ногами.

– Помоги ее вытащить, – попросил Тетыща. – Пусть на улице полежит, здесь ее сложит, и она что-нибудь себе разобьет.

Я взял тело девушки за ноги – парео распахнулось, обнажив ее прелести. Я отвернулся, хоть там и было на что посмотреть. Больше меня волновало другое: она была горячей, как при лихорадке, и мелко дрожала.

Раньше я сталкивался с наркоманами разве что на улице и никогда не жалел их. Зачем жалеть того, кто себя сознательно обрек на мучительную смерть? Теперь же наблюдать мучения молодой женщины было невыносимо – ее стоны прямо в душу проникали, нервы на кулак наматывали.

В отключке Тори провела недолго. Распахнула глаза, оскалилась и прорычала, глядя на меня:

– Ненавижу! И тебя тоже.

– Иди спать, – устало проговорил Бергман. – Это не твоя ответственность.

Что ж, и на том спасибо. Напоследок глянув на обезумевшую от боли Тори, у которой на губах пузырилась слюна, я пошел в салон, переступил через лужу, которую оставила девушка. Интересно, если бы ей-девочке показали ее-взрослую в таком состоянии, она все равно пошла бы по этому пути? И если автобус не заведется, нам придется ее нести – чего очень не хотелось бы.

Я уселся на место Бергмана и сразу же вырубился, но сквозь сон слышал визги и крики девушки.

Разбудило меня солнце, направив луч прямо в глаз. Сергеич все храпел, Тетыща бдел, Тори изрыгала проклятья, выла и рычала. Я вышел из салона и увидел, что Бергман вскрыл багажное отделение автобуса, выпотрошил сумки и чемоданы, нашел платье большого размера и соорудил из него смирительную рубашку, дополнительно связав ноги сестры. Она извивалась, как гусеница – не пытаясь освободиться, а стараясь облегчить боль.

Рядом лежала найденная в чемоданах еда: чипсы, острые фисташки, арахис в шоколаде, сухарики, вода – целых шесть бутылок, шоколадные батончики, а также пакетированный кофе, печенье, вафли, шоколадная паста. Много всего, целый пакет.

– Надо попробовать завести автобус, – предложил я, вскрывая пачку арахиса. – Сколько до города? Километров десять?

Тетыща кивнул.

– Ты уверен, что пронесешь ее на руках все это время? – спросил я, прожевав. – Она ж невменяемая, еще отгрызет тебе, скажем… нос.

– С автобусом хорошая идея, – оценил Бергман, повертел головой. – Где все бездушные? Мне это кажется странным.

– Их съел титан, – поделился предположениями я.

– Но титан – там. – Тетыща кивнул на запад.

– Правильно, тут все сожрал, перелез через горы и пошел искать пропитание.

Лучше бы это было не так! Иначе мой клан в опасности! Но другого объяснения пока не находилось.

– Или просто перебрались поближе к городу, – успокоил я сам себя.

Тетыща молча полез в автобус, устроился на водительском сиденье, провернул ключ в замке зажигания – мотор ожил, зарокотал.

– Прекрасно! – Я потер руки и высыпал остатки арахиса в рот.

Мы собрали съестное, погрузили Тори в салон, положили на пол, и Тетыща сдал задом. Я уселся на кресло экскурсовода, только теперь заметив, что на нем засохшая кровь. Но нигде нет трупов! И костей нет. Или мы просто плохо смотрели?

– Не уезжай, – попросил я, когда Тетыща задом выехал на дорогу. Сразу вспомнилась сцена из «Терминатора», как его прототип преследовал Шварценеггера на грузовике.

Я спрыгнул на асфальт, заваленный ветками, листьями, камнями после урагана, побежал к месту, где стоял автобус, обошел его, но не обнаружил человеческих останков. Их как корова языком слизала! А может, кто-то уже после Жатвы приехал сюда на автобусе, и что-то случилось?

Но что?

Я вернулся на место и поделился соображениями с Тетыщей, тот лишь пожал плечами. Сергеич продолжал храпеть, Тори – хрипеть. Она издавала такие звуки, словно из нее исходили бесы. После всего, что случилось, я легко поверил бы и в бесов, и в демонов, и в чертову преисподнюю.

Спокойно проехать получилось километров пять. Дорога тянулась вдоль горной гряды, то извиваясь серпантином вдоль обрыва, то стекая с холма, то взбираясь на холм.

Мы ехали по довольно опасному участку, когда Тетыща внезапно ударил по тормозам. Автобус пошел юзом, но не впечатался в отбойник и затормозил в нескольких метрах от провала в дорожном полотне. Сергеич с грохотом свалился с заднего сиденья, извергая мат. Вскочил, не понимая, что происходит, ломанулся по салону и чуть не споткнулся о распростертую Тори. Покрывшись испариной, она ненадолго затихла.

Мы с Бергманом вышли из автобуса. Перед нами зиял провал в дороге, совсем не похожий на оползень. Кто-то будто проломил его кулаком, и, рассыпавшись на куски, асфальтовое покрытие съехало вниз по склону.

– Сель сошел, – прокомментировал увиденное Бергман.

– Не похоже, – покачал головой я и указал дальше. – Вон еще один такой провал. Как будто титан, с которым мы сцепились, пытался тут перелезть через гору и обрушил дорогу.