– Или что-то похуже, – проговорил образовавшийся позади нас Сергеич с набитым ртом.

Бергман изобразил эмоцию, дернув бровью над здоровым глазом.

И действительно, что здесь происходит? Зомби нет, людей нет – роботы тут, что ли? Где все? Я мысленно развернул карту: все было по-прежнему – красные пятна зомби, желтые прожилки между ними, зеленые пятна людей. Насторожило то, что те и другие имеют неизменные границы. Зомби на своей территории, люди на своей. Хотя это логично… Нет, не логично, потому что кто-то все равно одержал бы верх.

Сергеича больше волновало другое:

– Это че, нам теперь надо делать волокушу и тащить наркоманку? Я не буду. Я в нее дурь насильно не запихивал.

Бергман еще раз сказал:

– Никто не просит. Это моя зона ответственности.

Он подошел к обрыву ближе, посмотрел на перешеек, по которому можно было пройти вдоль скалы, сел на корточки, изучая провал, и констатировал:

– Как будто и правда кто-то специально ударил огромным молотом и обрушил дорогу.

– Мне это не нравится, – проворчал Сергеич. – Я вообще назад пошел бы, город этот мутный. Титан, наверное, уже свалил.

– Это твое право, – отчеканил Тетыща. – Я иду в город, осталось километра два. Три – максимум. Денис?

Интуиция говорила, что не надо туда соваться. Там нас может ждать что угодно, в том числе второй титан. И второй Папаша. Но жаба душила, шептала на ухо, что мы почти пришли. Осталось аккуратно и незаметно просочиться на окраины, одним глазком глянуть. И в случае опасности отступить. А если одним глазком и аккуратно, то машина нас выдаст, так что придется минут сорок идти пешком. Не беда – еда есть, вода есть, я почти восстановился. Буду помогать Бергману, чтобы не терять в скорости.

Выгнувшись дугой, как гусеница, Тори заорала, а потом завыла.

Эхо ее голоса долго металось в ущелье.

– Да заткнись ты! – рыкнул Сергеич и посмотрел на Тетыщу жалобно. – Ее можно как-то заткнуть? Она нас выдаст! Зомбаков призовет… или еще кого.

Бергман сел рядом с сестрой на корточки и отчеканил:

– Тори, если не замолчишь, я заткну тебе рот.

Ее глаза распахнулись, в них полыхнула звериная ярость, но девушка знала, что слова брата – кремень, и процедила:

– Постараюсь. Мне так больно! Нестерпимо больно!

– Молодец, спасибо. Мне вовсе не хочется исполнять угрозу. Просто кричать опасно. Нас может услышать враг.

Тори стиснула зубы и затихла, но дышала она часто, с присвистом, и шумно сглатывала слюну. Бергман сжалился и попытался напоить ее спрайтом – один глоток она сделала, а второй не смогла, горло свел спазм.

Мы с Бергманом связали носилки из пляжных полотенец и сперва сами прошли по узкому сохранившемуся краю дороги, потом понесли Тори. Все это время Сергеич ворчал и предлагал сбросить балласт. Другой на месте Бергмана его давно прибил бы, но терминатор на то и терминатор, чтобы выполнять свою функцию безупречно. А функция его – оберегать сестру. Эта безупречность мне в нем и нравилась, и отталкивала одновременно.

Перейдя из условно безопасной зоны в условно опасную, я предложил:

– Константин. – Тетыща обернулся. – Возможно, нам придется сражаться бок о бок. Давай раскроем карты и покажем козыри. Нам-то делить нечего. Я видел у тебя что-то типа «гарпуна», силовое поле и… не знаю, как назвать. Когда умерла Маша, ты, как говорит Сергеич, выздоровел весь. Что это было и как работает?

Бергман принялся загибать пальцы.

– В свою очередь, ты можешь призывать зомби и управлять ими. Также у тебя что-то типа Папашиного «Отражающего щита», я видел, как ты попал в зону поражающего воздействия и выжил…

Соединив большой и указательный, он, не заметив этого, замер, показывая «Ок» и пытаясь вспомнить, что я еще умею.

– Еще ты быстро перемещаешься и впадаешь в состояние берсерка.

– Все правильно, – кивнул я. – Еще у меня есть доспехи, срезающие урон, повышенная регенерация и «Проницательность» – кое-что, не влияющее на боевые навыки. Раз уж мы заговорили о боевых талантах. Зомби я могу управлять два часа, откат – десять. Талант уже доступен. Щит не отражающий, а поглощающий – разовый урон поглощает. Уже могу использовать. «Ярость» – способность входить в состояние берсерка, чем больше я получил урона, тем дольше оно длится. Не константа. Откат – сутки. Могу пользоваться. Еще есть «Ветер» – удваивает скорость передвижения, но ненадолго, и слава богу, а то голова кружиться начинает. Откат пять минут. Еще я могу упокоить любого зомби, но на боссе может не сработать, что и случилось с титаном.

Проскользнула мысль, что будь я повыше уровнем, все получилось бы, но я отогнал ее и продолжил:

– Еще я «Мощь» и «Стойкость» прокачал до максимума. Теперь я вдвое сильнее среднего человека, а оружие в моих руках в два раза эффективнее. Ну и неубиваемость это дает… половинную. Меньше урона получаю.

Тетыща молча слушал, только ноздри его раздувались. Когда я закончил, он спросил без тени эмоций: