Эта фраза все крутилась и крутилась в голове Вайноны.

Она будто в замедленном режиме пересматривала всю утреннюю сцену: Виви-Энн спускается по лестнице, удивление на ее красивом лице, когда она понимает, что происходит… Отец в кои-то веки сердится на Виви, говорит, что стыдится ее… А потом входит Люк, и в его глазах – тень сомнения и сердечной боли.

Вайноне хотелось подойти к нему, сказать: «Она всегда разбивает сердца», поддержать его. Она даже осмелилась вообразить, что они будут вместе, надеяться на это. А потом… «Мы собираемся пожениться».

Три слова, которые изменили все, восстановили репутацию Виви-Энн и заставили старика улыбнуться.

Вайнона сидела в гостиной, как каменная, она слышала их разговор, даже не прислушиваясь. Общий смысл понятен и без слов. Они, конечно, нежно воркуют, как все женихи и невесты. Говорят о любви, и свадьбе, и мечтах.

Они как будто забыли, что она здесь, или им все равно. Словно она просто громоздкая мебель.

Вайнона медленно встала и подошла к ним с невозмутимым выражением на лице. Она уже вот-вот готова была, помявшись, поздравить их деревянным голосом, но тут Люк обнял Виви-Энн и поцеловал.

Впервые Вайнона наблюдала, как они целуются, и замерла, не в силах отвести глаз.

А потом снова пошла – через гостиную, на крыльцо и в машину. Она рванула, превышая скорость, и на Орка-уэй с удивлением поняла, что плачет. Вайнона нетерпеливо вытерла глаза и повернула направо.

Через квартал она ударила по тормозам и встала прямо посреди улицы.

Мы собираемся пожениться.

Как Люк с папой могут быть такими глупыми? Разве они не видят, что Виви-Энн так поступила от отчаяния, что она словно отгрызла себе ногу, чтобы выбраться из капкана их разочарования?

– Не думай об этом, – пробормотала она.

Надо найти способ отключиться от этих мыслей. Аврора права. Вайнона всегда это знала. Сначала сестры, мужики потом. Ей нужно прекратить мечтать о Люке, или эта ревность погубит их всех. Но как? Тут вся рассудительность мира не поможет. Глубоко внутри у Вин укоренилось семя ревности, и она чувствовала, как оно пускает корни.

Прошло уже несколько часов после окончания соревнований по лассо, а Виви-Энн все сидела на перилах арены, глядя на вязкую коричневую грязь. Последние сутки оказались едва ли не худшими в ее жизни. Слух о том, что она вчера натворила, пронесся по городу как пожар. Новости о ее помолвке с Люком затушили пламя, но люди пристально наблюдали за ней, шептались ей вслед.

– Привет.

Она повернула голову.

Даллас стоял в дверях конюшни, его высокая фигура выделялась в мандариновом свете вечерней зари. В болоте этого кошмарного дня она почти забыла о нем. Почти.

– И давно ты уже здесь стоишь?

– Достаточно.

Она слезла с перил и подошла к нему.

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты не знаешь, как проводить джекпоты? – спросил Даллас.

Она вздохнула. Теперь это уже всем очевидно.

– Ты хоть поел?

– Ага.

Он чуть приподнял шляпу, чтобы она увидела его глаза. Серые, как пролив зимой. Ничего по ним не понять.

– Ну так кто меня уволит? Ты или твой папочка?

Прошел всего один день, а ее уже тошнило от разговоров об этом поцелуе.

– Сейчас 1992 год, Даллас, а не 1892-й. Это у меня проблемы, а не у тебя.

– Я запятнал твою безупречную репутацию?

– Типа того. Я вообще думала, что ты сбежишь после того фиаско в баре.

– Я разве похож на парня, который сбегает? – Он подошел ближе. – Или, может, ты думаешь, что все индейцы – перекати-поле? Это поэтому твои друзья на меня наехали за поцелуй?

– Всем плевать, что ты ин… коренной житель. Это из-за меня. Я же была школьной королевой красоты, боже ты мой. Четыре раза. И всем нравится мой бойфренд. Будь ты белым, как Дракула, им бы все равно захотелось дать тебе пинка под зад.

– Королевой красоты, да? – Он шагнул к ней еще ближе, улыбаясь. – Тогда у тебя, наверное, есть какой-то особый талант, ты, может, жонглируешь горящими палочками или поёшь, как поп-звезда?

– Кто у меня точно есть, так это бойфренд. Жених, – поправилась она, задрав подбородок. – Ты это понял?

– А этот жених, – прошептал Даллас, наклоняясь к ней, – он знает, что ты поцеловала меня в ответ?

Виви-Энн пошла к выходу, бросив через плечо:

– Завтра воскресенье. Не думаю, что ты ходишь в церковь, но мы да, поэтому завтрака не будет, и это единственный день, когда лошадей кормлю я. Подходи ровно в четыре, или я твой ужин чайкам выкину.

Оказалось, что дома ее ждет отец.

– Шикарно, – пробормотала она, снимая сапоги, и поставила их у двери. С отцом ей разговаривать определенно не хотелось. Какая тема хуже? Вчерашние сплетни? Помолвка? Неудачные соревнования? Даллас?

– Я пошла спать, папа. Поговорим завтра.

Не поднимая головы, она направилась к лестнице.

– Держись подальше от этого индейца, – предупредил отец, гдядя ей в спину.