Она ждала, что он что-нибудь скажет, но он просто стоял, глядя на нее. Впервые она позволила себе по-настоящему посмотреть на него и тут заметила зубчатый, почти невидимый шрам вдоль линии роста волос, от виска до уха. Будто пьяная портниха зашила рану обычной иголкой и ниткой, такой этот шрам был кривой и рваный, – интересно, кто его так. Машинально она провела по неровной линии кончиком пальца. Она уже хотела спросить, откуда у него этот шрам, как он чуть слышно произнес:

– Осторожнее, Виви-Энн. А то ведь я тоже могу к тебе прикоснуться.

Она отдернула руку.

– Ты точно хочешь остановиться? – спросил он. В его голосе слышался смех и что-то еще, что ее пугало.

Она отвернулась и направилась на кухню со словами: «Соус на плите, а спагетти в дуршлаге в раковине. Приятного аппетита».

Она знала, что он так и стоит, глядя на нее, поэтому подошла к телефону и позвонила Люку, который тотчас же снял трубку.

– Слава богу, Виви, – выдохнул он, – я сходил с ума, ожидая твоего звонка. Я подумал… может быть…

– Беспокоиться не о чем, – сказала она слишком громко. – Как насчет выпить? Мне нужно выбраться с этого чертова ранчо.

– Отлично! – обрадовался он. – Заберу тебя в восемь. И, Виви… я люблю тебя.

Она знала, что ей следует сказать, что он хочет услышать, но не могла произнести эту фразу. Только прошептала: «Давай скорее, Люк» – и повесила трубку.

После чего медленно повернулась и вновь увидела Далласа с его улыбкой.

– Хорошая идея, Виви-Энн. Беги к своему красавчику. Он вроде ручной собачки, из тех, кто любит поводок. Посмотрим, удастся ли ему унять твой зуд.

– Нет у меня никакого зуда.

Но она и сама знала, что врет.

И Даллас это тоже знал.

Будничным вечером в «Разбойнике» тихо. Потасканные завсегдатаи сидели на барных стульях, потягивая напитки. Почти все курили. В глубине зала несколько немолодых женщин с химической завивкой на длинных волосах играли в бильярд. Двое индейцев пили пиво возле туалета. Из автомата громыхала старая песня Элвиса.

Виви-Энн вслед за Люком прошла к одному из лакированных деревянных столиков слева от бара.

– «Маргарита»? – спросил он.

Кивнув с отсутствующим видом, она сказала:

– Со льдом. Без соли.

Когда он отошел, она вздохнула, стараясь прислушиваться к музыке, но не могла избавиться от голоса Далласа. Его слова бились в ее голове, как камни в банке из-под кофе. С нестройным звоном.

Осторожнее, Виви-Энн…

Я тоже могу к тебе прикоснуться.

Словно материализовавшись по зову ее мыслей, он вошел в заведение. Их глаза встретились в дымной атмосфере, и она задержала дыхание.

А потом вернулся Люк, загородив Далласа.

– Держи, – сказал он, поставив бледно-зеленую «Маргариту» на шаткий столик. – Смотри, кто здесь в бильярд играет.

Подошла Вайнона.

– Привет, Виви-Энн.

Следовало бы обратить внимание на какую-то едкость в голосе Вайноны, но Виви-Энн было плевать. Честно говоря, в последнее время Вайнона вела себя грубо, и Виви-Энн уже устала гадать, чем же она обидела сестру. Все равно она сейчас ни о ком, кроме Далласа, думать не могла.

Она покосилась на дверь, но его там не было.

Быстро оглядев таверну, она поняла, что он ушел.

Она встала:

– Мне нужно кое-что взять из сумки. Я оставила ее у тебя в машине. Я быстро.

– Я могу принести…

– Нет. Пообщайтесь с Вайноной. Вы же с ней друзья. – Она потрепала Люка по плечу, будто он был… собачкой. – Я на секундочку.

На Вайнону, которая еще сильнее нахмурилась, она смотреть не будет.

– Хорошо, – сказал Люк, – давай скорее.

Чувствуя себя виноватой, но не в силах остановиться, Виви-Энн выбежала из таверны. На парковке никого.

Он не стал ее ждать.

Она побежала дальше на улицу и увидела его. Даллас стоял на углу у кафе-мороженого Миртл. Он наклонил голову, будто прислушиваясь, а потом зашел в темный переулок.

– Стой здесь, Виви, – вслух сказала она самой себе. – Не губи себя.

Но она пошла за ним, держась на расстоянии, чтобы он не слышал ее шагов. Этот переулок – одно из немногих мест в городе, где Виви-Энн никогда не бывала, даже в детстве. Он узкий, и темный, и грязный – вокруг банки из-под пива, пустые бутылки, окурки. В конце переулка девушка остановилась и огляделась.

Полуразвалившийся дом Кэт Морган стоял на клочке земли, который, казалось, вот-вот обвалится в воду. Двор выглядел как помойка, и дом тоже. Одно разбитое окно крест-накрест заклеено скотчем, входная дверь покривилась. Крыша поросла мхом, и дымовая труба приобрела болезненно-зеленый цвет ядерных отходов. За многие годы Виви-Энн слышала десятки шокирующих историй о том, что происходило в этой лачуге.

Вечернюю тишину нарушала громкая музыка в стиле хеви-метал, которую Виви-Энн никогда раньше не слышала. Сквозь немытые окна она видела танцующих.

Даллас подошел к двери и постучал.