Его отношение к магии не менялось ни в трезвом состоянии, ни в пьяном. Он по-прежнему категорически запрещал жене заниматься чародейством. Казалось, стоило ей заговорить об этом, и перед его внутренним взором снова мелькало сражение при Миссена-Клив, задыхающийся Арно Делаун, объявленный волей Герцога Леандра законным наследником престола, боль и бессилие человека, распятого на мечах и вынужденного беспомощно наблюдать за смертью того, кому клялся в верности. Предчувствие неизбежной смерти. Отвратительная жижа, оставшаяся от людей, превращенных в источники сил для безумного божества, и липкий страх осознания, что простой человек не в силах этому противостоять. Дым пожарищ над столицей, подчиненные чудовища и Железный Легион, бездумно идущий на верную смерть.

Вот чем была для него магия. И слушать о чем-то еще он попросту не желал. Он не желал знать, что магия может нести добро, помогать и исцелять.

Ведь магия не смогла исцелить его руку.

А когда они прибыли в Миссена-Клив, все началось по новой. Казалось, что сами эти стены пробуждали в Тэрле Адильсе тяжкие воспоминания.

И он снова начал пить. Понемногу, но Лана понимала, что это лишь начало. Что недолго продлилась передышка, которую она получила в столице.

Лана вздыхала, но ничего не могла поделать. Она лишь старалась руководить прислугой, чтобы та поддерживала хотя бы видимость порядка и чистоты, и по возможности поменьше попадаться на глаза мужу. Иногда она пыталась связаться с Килианом, но привычные чары практически не откликались. Сам Килиан приходить в её разум не рисковал, прекрасно понимая, что если свяжется с ней, когда она с Тэрлом, навлечет на нее беду.

Первые две ночи после возвращения в Миссену прошли на удивление спокойно. А на третью случилось то, к чему она успела уже привыкнуть.

Сегодня Тэрл выпил меньше, и хоть его поведение и нельзя было назвать адекватным, он не падал и не рисковал отключиться. Отходя ко сну, он потянулся к супруге единственной рукой, сквозь ночную рубашку поглаживая её плечи.

Лана не ненавидела его и не считала насильником, но и какого-либо влечения к нему никогда не испытывала, — вопреки постоянным подозрениям мужа, даже тогда, когда он был воином, а не калекой. Его воинские подвиги и литая мускулатура никогда не были тем, что привлекало её в мужчинах.

Однако долг есть долг. Снова и снова она напоминала себе об этом. Снова и снова она говорила себе, что она его жена, а значит, должна. После чего просто ложилась, закрывала глаза и уносилась мыслями куда-то далеко. Дожидаясь, пока он не закончит.

Так она собиралась поступить и сейчас. Но на этот раз почему-то не получалось. Почему-то сегодня грубая ласка воина вызывала жгучее отвращение и гнев.

«Лана, ты ведь не проститутка», — мелькнуло у нее в голове.

И в тот же момент девушка резко отстранилась.

— Нет, Тэрл, — покачала головой она, — Нет. Не в этот раз.

Почему так сложно бывает просто сказать «Нет»?

— Почему? — коротко и хмуро спросил мужчина, замирая.

— Потому что ты пьян, — ответила Лана, — Потому что ты вел себя со мной как с дерьмом и до сих пор даже не извинился.

Она почувствовала, что говорит не то и не так. На этот вопрос, на это «почему» — вообще не следовало отвечать.

Потому что нежелания достаточно.

И в ответ на эту мысль накатило резкое чувство вины. Кому какое дело до её желаний? Разве ее желания стоят всего того, что решалось этим браком?

А с другой стороны, разве обязательно было заниматься сексом с супругом, чтобы их брак скреплял союз государств?

— Ты моя жена, — будто почувствовав ее мысли, упрямо заявил воин, — Твой долг делить со мной ложе и дать мне наследника.

— Но я не твоя рабыня! — резко возразила Лана, — Я... Я не проститутка!

«Вы не можете продать меня! Я вам не принадлежу!»

Какое-то время Тэрл осмысливал ее слова. А затем упрямо мотнул головой:

— Ты не будешь диктовать мне свои условия. Никогда. Я знаю, чего ты хочешь. Снова колдовать. Быть ведьмой, управляющей мужчинами, как Ильмадика. Только ты не будешь ею. Миру не нужна вторая Ильмадика. Ему и первая-то не нужна.

Он снова потянулся к ней, сквозь одежду до боли сжимая её грудь.

— Тэрл? Ты что!

Но он как будто ее не слышал. Воин был гораздо сильнее её. Одним движением повалив Лану на кровать, он взгромоздился сверху.

— Ты моя жена, — заявил он, — И ты будешь вести себя, как подобает моей жене. Ты не опозоришь меня.

Тэрл склонился к ней для поцелуя. И в этот момент будто спал какой-то внутренний барьер. Чародейка посмотрела в глаза воину и с удовольствием заметила, как он на секунду замер, ошеломленный чем-то в её взгляде. А затем мощная волна магической энергии отшвырнула его прочь. Воин врезался спиной в стену и плавно осел на землю.