Вдовствующая императрица буквально закипела внутри от жгучего негодования. Ей стоило титанических усилий удержать лицо и не сорваться на крик. Она пребывала в дикой ярости, ведь такой расклад вещей ее вообще не устраивал! Аэлина полностью выходила из-под ее контроля!

В просторном кабинете повисла тяжелая, густая тишина.

Олден, выдержав паузу, снова посмотрел на мать и, демонстративно взяв в руки очередной свиток, произнес:

— Если у вас нет больше ко мне никаких срочных дел, матушка, то я бы хотел закончить с докладами, а потом отправиться отдыхать.

Императрица тут же судорожно кивнула, беря свои бушующие эмоции в стальные тиски. Она выдавила из себя ласковую улыбку и мягко сказала:

— Конечно, сынок. Я пришла к тебе не только для того, чтобы попросить прощения, но также чтобы напомнить о дне рождении твоей старшей дочери. Через два дня ей исполняется семь лет.

Император коротко кивнул, не отрывая взгляда от пергамента:

— Я помню.

— Я подготовила для внучки грандиозный праздник, — продолжила императрица-мать. — Пригласила лучших театральных актеров столицы и распорядилась подготовить искрящийся огонь. Девочке понравится! Будет просто замечательно, если мы соберемся все вместе, всей дружной семьей, чтобы поздравить ребенка.

Олден ничего не ответил на этот призыв к воссоединению. Он лишь сдержанно кивнул, продолжая вчитываться в строки доклада.

Вдовствующая императрица довольно улыбнулась. Она сочла этот кивок за согласие, развернулась и с достоинством покинула кабинет сына.

Выйдя в прохладный коридор, она размеренным шагом направилась к своим покоям. За ней неслышной тенью следовала ее личная, абсолютно преданная главная служанка.

Императрица размышляла. Про недавний позорный арест служанок Реджины Олден не сказал ни единого слова. А она, в свою очередь, и не стала спрашивать, чтобы своим чрезмерным любопытством лишний раз не вызывать у него опасные вопросы.

На самом деле, беспокоиться об аресте девиц не стоило. Эти две идиотки всё равно не были посвящены в серьезные дела своей госпожи и уж тем более — самой вдовствующей императрицы. Так что ничего угрожающего они рассказать на допросе не смогут при всем желании. А то, что свой поганый язык не умеют держать за зубами… так сами виноваты! Ума нет — считай, калека!

Гораздо больше ее волновало другое.

«Значит, теперь не получится травить Аэлину отварами», — размышляла вдовствующая императрица, холодно сузив глаза.

На ее губах заиграла зловещая, полная коварного предвкушения улыбка. То, что она задумала реализовать на грядущем празднике, было гораздо, гораздо эффективнее каких-то там горьких отваров и горячих ванн!

— Не хочешь делить ложе с Реджиной? — усмехнулась она едва слышно, чеканя шаг по пустому, мраморному коридору. — Что ж… я позабочусь о том, чтобы и со своей драгоценной Аэлиной ты в постель тоже больше не лег!

Дорогие мои, представляю Вам историю нашего литмоба:

ЧИТАТЬ ПО ССЫЛКЕ:

19. Коктейль эмоций

Ксандр

Раннее утро выдалось на редкость прохладным. Я стоял у парадного крыльца дворца сестры, только-только заступив на пост, и вместо того, чтобы сканировать периметр на предмет угроз, ловил себя на мысли, что пытаюсь не захлебнуться слюной.

По двору плыл совершенно одуряющий, наивкуснейший аромат.

Он исходил со стороны небольшой открытой кухоньки под деревянным навесом. Ее соорудили буквально вчера вечером по настоятельной просьбе иномирянки, ведь она не шутила, когда заявила, что отныне самолично будет готовить для императрицы. А готовила она, должен признать, что-то невероятно вкусное. И к такому выводу пришел не я один.

Скосил глаза и заметил, как мои элитные стражи, хладнокровные убийцы, прошедшие ад Цитадели, сейчас смешно водят носами, заинтересованно и украдкой поглядывая в сторону навеса. Часть из них, чья ночная смена уже официально закончилась, что странно, вообще не спешила покидать свой пост и идти отдыхать.

Они стояли и наблюдали. Наблюдали за ней.

За тем, как девушка в белоснежном фартуке поверх простого платья легко и непринужденно порхает от длинного стола к раскаленной печи. Она ловко, каким-то заученным, плавным движением заливала на чугунную сковороду жидкое тесто, а спустя небольшой промежуток времени поддевала и снимала с нее круглую, золотистую и наитончайшую лепешку. А затем брала белую массу и проворно заворачивала ее в эту лепешку… Что это за блюдо такое диковинное?

«Да и не суть важно, — мысленно одернул я себя, нахмурившись. — Не об этом мне нужно сейчас думать, а о своих прямых обязанностях и безопасности дворца».

Вот только не получалось.

— Запах-то какой… — донесся до меня тихий, благоговейный шепот одного из бойцов.

— А вчера вечером нас леди Нерия такой вкусной запеканкой угощала… — так же тихо, с придыханием ответил ему напарник из ночной смены.

«Чего?!» — я аж замер, неверяще прислушиваясь к их разговору.