— Я всё помню, не волнуйся, — девочка послушно притянула изящную ладонь матери к своей щеке и прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. На ее маленьких губах появилась недетская, жесткая усмешка. — Сделаю всё так, как велела бабушка. Я очень хочу, чтобы моя мамочка скорее стала императрицей. Только ты достойна сидеть рядом с отцом и никто другой.

21. Прятки со змеями

Елизавета / Нерия

С самого раннего утра я была сама не своя. Внутри всё скрутило тугим, ледяным узлом, а сердце колотилось так, словно не на месте находилось, а билось где-то в горле. Чуйка, выработанная десятилетиями врачебной практики, просто вопила о надвигающейся беде.

Я машинально готовила завтрак на своей открытой кухоньке, на автомате здороваясь с заступившими на пост стражами. Бойцы Ксандра глаз с меня не сводили, ловя каждое движение, и, надо отдать им должное, помогали абсолютно во всем. Воду принести? Пожалуйста. Дрова наколоть? В одну секунду.

Затем я помогала Аэлине умываться и одеваться. Других служанок даже близко не подпускала к покоям императрицы, отгоняя их, как назойливых мух. Они прибирали коридоры, подметали двор и крыльцо, стирали вещи, которые я потом параноидально, чуть ли не под лупой осматривала и тщательно обнюхивала — мало ли, вдруг ткань обработали чем-нибудь ядовитым.

Время неумолимо близилось к полудню. К тому самому чертовому часу, когда нам нужно было идти на проклятый праздник в сад наложницы. Вдовствующая императрица устроила торжество с невероятным размахом, созвав туда чуть ли не всю столичную знать.

Я злилась, стискивая зубы и ловко укладывая тяжелые каштановые волосы императрицы в сложную, элегантную прическу, аккуратно скрепляя пряди шпильками, инкрустированными рубинами.

Единственное, что хоть немного успокаивало мои нервы, — это решение Олдена. Император сказал, что придет на празднество не один, а вместе со своей главной супругой.

И вот стрелка напольных часов с тихим щелчком достигла нужной отметки. Двери открылись, и в комнату шагнул пунктуальный Олден.

Он был одет в парадный, расшитый золотом камзол, но, едва переступив порог, замер как вкопанный. Его зеленые глаза расширились от восхищения. Аэлина в своем глубоком, рубиновом платье, выгодно подчеркивающем ее вернувшийся румянец и тонкую талию, была невероятно, ослепительно красива.

Император сглотнул, тут же стремительно направился к ней и, не говоря ни слова, жадно притянул к себе, целуя в губы.

Я, как человек интеллигентный, поспешила тактично отвернуться и сделать вид, что очень занята перекладыванием кисточек на столе. Позади раздался тихий, счастливый смешок Аэлины.

— Ты сейчас испортишь мне макияж и прическу — ласково прошептала она. — И тогда Нерии придется всё переделывать заново.

Правитель неохотно оторвался от губ жены, нежно погладив ее по щеке.

И вот мы выдвинулись в сторону восточного дворца.

Аэлина величественно держала императора под руку, в то время как он сам собственнически, словно боясь отпустить, накрыл ее тонкие пальчики на сгибе своего локтя широкой ладонью. Они шли неспешно, с идеальной осанкой. Потрясающе красивая пара.

За ними шагали мы с Ксандром. Замыкали процессию четыре стража. Командир решил много людей не брать, чтобы это не выглядело так, будто правитель чего-то панически боится в собственном дворце.

Еще на самом подходе к арочному проходу, за которым начиналась территория наложницы, послышался гул множества голосов, живая музыка и звонкий детский смех.

Я смотрела в спину впереди идущей императрицы, физически чувствуя, как гулко, ударами в барабан, колотится мое сердце. Липкий холодок пробежал по позвоночнику.

Мы вошли под каменную арку. Нас заметили сразу же. Праздничный гул стих, словно по взмаху невидимой дирижерской палочки. Множество оценивающих, любопытных и завистливых взглядов столичной знати мгновенно устремилось на нас, скользя от сурового императора к цветущей Аэлине.

Там же, в центре ухоженно-украшенного сада, стояли вдовствующая императрица и Реджина. При виде влюбленной пары, идущей рука об руку, они не потеряли своих лиц. Напротив — их губы растянулись в широких, доброжелательных улыбках, виртуозно разыгрывая перед гостями искреннее радушие.

Свекровь тут же плавно, словно лебедь, направилась навстречу сыну и невестке. Наложница, шурша шелками, покорной тенью потянулась за ней. На красивом лице Реджины играла приторная улыбка, но в карих глазах плескалась дикая, плохо неприкрытая ярость.

— Сын! — вдовствующая императрица обняла Олдена. Затем перевела взгляд на Аэлину, и ее глаза на секунду сузились, сканируя невестку с ног до головы. Она явно оценивала ее в разы улучшенную, сияющую внешность. — Аэлина, дорогая. Ты выглядишь просто… чудесно. Храм пошел тебе на пользу.

— Благодарю, матушка, — с идеальной вежливостью ответила императрица.

Тут же подоспела Реджина. Она низко, покорно присела перед правителем и процедила слова приветствия. Но когда Аэлина с достоинством кивнула ей в ответ, наложница едва заметно поджала губы.