Потом оказалось, что детей будет двое. Я молился, чтобы это были девочки. И хоть тогда мне пришлось бы снова возвращаться к супружескому долгу, я выиграл бы еще немного времени.

Они родились. И тот день изменил меня.

Я думал, что возненавижу сына, но когда взял на руки сначала одного младенца, потом второго, внутри меня возникло нечто огромное, теплое и всепоглощающее.

Я не любил их мать, она не любила меня. Но их… когда они затихали на моих руках, переставая плакать, когда потом тянулись ко мне, улыбались, отвечали на мою любовь своей безусловной детской любовью, я понял: они — мое будущее, а не погибель. Ради них я сам принял бы любую смерть, лишь бы они жили и были счастливы.

Я стал благодарить Алию за то, что она родила мне детей. Сначала она только злилась, но с каждым разом все меньше, а потом будто смирилась с тем, что между нами стоят наши сыновья, и я не требую от нее в отместку никакого долга. Но полного понимания между нами так и не возникло.

— Ты балуешь их хуже нянек! — возмущалась жена, когда заставала меня играющим с детьми. — Не таскай их на руках!

— Почему я не могу взять на руки ребенка, если он ударился и плачет?

— Потому что он дракон! Он должен учиться терпеть боль! Откуда ты только такой взялся, Раэнир? Кто тебя так воспитал? Ты испортишь детей! Я пока не говорю твоему отцу, но если это продолжится, тебя перестанут к ним подпускать!

Для меня это стало бы сродни катастрофе. Потому мне приходилось держать себя в руках во дворце. Но когда они подросли, я стал сбегать с ними к озеру, где не было слуг. Там дети превращались в маленьких дракончиков, баловались на мелководье, а я смотрел за ними. Потом мы ели прихваченный перекус, и они засыпали рядом со мной, свернувшись теплыми очаровательными клубочками.

Там я говорил с ними о добре, о своих мечтах сделать мир лучше. И хоть они еще только учились говорить, я был уверен, что они впитают мои слова и запомнят.

И в эти минуты я был счастлив.

А потом сквозь воспоминания стал проступать образ светловолосой девушки, появившейся будто из ниоткуда. В ней я чувствовал ту же светлую магию, что жила и во мне. Я понимал, что ее не было в моем настоящем прошлом — дети не видели ее, не отзывались на нее, — и все же для меня она значила очень многое.

Впервые рядом с этой женщиной мое сердце билось чаще не от долга и не от раздражения, а от волнения и сладкого желания. Я хотел обнять ее крепче, хотел поцеловать. Хотел, чтобы именно она была матерью моих детей, потому что она умела любить и дарить любовь. Но приходила она так редко…

И в какой-то момент я понял: эта женщина и есть та, что касается моего тела, та, что пытается вырвать меня из тьмы. Я тянулся к ней и злился, что не могу проснуться по усилию воли.

— Ты должен вспомнить, как оказался здесь, дитя, — подсказывал голос Диверии из глубины моего сознания. — Вспомни все, и тогда поймешь, что нужно сделать, чтобы вернуться.

Но как погружаться в воспоминания, когда я чувствовал рядом мою женщину? Я ловил каждое ее слово, хоть не всегда понимал их смысл, каждое прикосновение.

А самым сладким мучением стала ее внезапная близость. Внезапно она легла рядом со мной, положив голову мне на грудь, прижималась к моему боку, обнимала — я понял это по щекочущим меня волосам, по теплу ее дыхания на груди. И во мне остро вспыхнуло желание.

Я так безумно хотел ее сквозь свое пробуждающееся сознание, что это почти болезненное чувство затмило разум. Я тянулся только к ней. И вдруг понял, что ощущаю ее не только телом. Я чувствовал ее хвостом. Драконий хвост — значит, я находился в частичной трансформации.

И мой хвост обвивал ее, повинуясь тому же инстинктивному желанию, что жгло меня изнутри.

Таис

Мои поиски влаги на стенах завершились успешно, и я искренне порадовалась. Это продлит мне жизнь и даст нам с Раэниром больше времени.

Конечно, слизывать языком испарину со стен было довольно жутко, да и до той степени обезвоживания, когда и из копытца пить будешь, я пока не дошла. Поэтому я собирала капли в ладонь, а уже потом слизывала с нее.

У воды был чуть сладковатый привкус, но в целом вполне нормальный, и я даже почти напилась. Ободренная этим маленьким успехом, я решила немного отдохнуть.

Спать на холодном камне было совсем тоскливо, и я забралась к Раэниру под бок. Он был теплый, крепкий, сильный — и при этом совершенно беззащитный. Я немного повозилась, устраиваясь удобнее. Его хвост уже тут как тут скользнул ко мне, обвился, согревая. Я невольно улыбнулась. Хотя бы не замерзну — и то хорошо.

Но сон все равно не шел. Сегодня я проделала большую работу, а результата почти не было. Получится ли у меня завтра? Или я просто зря трачу последние силы?

Я развернулась и привстала на руках, опираясь на грудь Раэнира.