Ева слышала, как отец звонит своему турагенту и требует найти билеты на первый утренний рейс. Обычно Ева выступала в роли миротворца. Она ненавидела, когда отец расстраивался, и делала всё, чтобы исправить ситуацию. Но сегодня ей было наплевать на его чувства. Она была вымотана. Она опустилась на диван рядом с Эбби, понимая, что им нужно поговорить об Уэсе и о том, как та с ним обошлась.

Телевизор был включён, Эбби бессмысленно пялилась в экран, когда на нём вдруг появилась фотография шестнадцатилетних Лили и Эбби. Шёл сюжет о возвращении Лили домой. Ева глазам своим не поверила. Она потянулась к пульту.

— Выключи это.

Но Эбби отказалась и вместо этого прибавила громкость.

Теперь на весь огромный экран растянулась фотография Лили. Та самая чёртова фотография с поминальной службы, которую помог организовать Рик Хэнсон. А потом кадр сменился: Лили сегодня, когда она протягивала руку, чтобы забрать Скай у Уэса. Ева невольно подумала, что Лили выглядит одновременно как раненая птица и как могучая воительница. Когда камера переключилась на репортёра с чрезмерно зализанной прической, Ева поняла, что он стоит прямо у их дома, с выражением крайней озабоченности на лице.

— Пока соседи и друзья устроили акцию в поддержку семьи Райзер, члены семьи обвиняемого,Рика Хэнсона, выступили на его стороне.

Кадр сменился, и на экране появилась жена Рика Хэнсона — Мисси. Она стояла у здания окружной тюрьмой Ланкастера, а перед ней разлилось море репортёров. Хрупкая и измождённая, в простом, но дорогом тёмно-синем платье и в жемчугах, она была похожа на жену политика. Ева знала, что Мисси Хэнсон  учительница в младшей школе, очень красивая, с длинными тёмными волосами и лёгким южным акцентом. После исчезновения Лили она принесла им запеканку с тунцом и раз в год присылала открытку — мол, думаем о вашей семье и молимся, чтобы вы докопались до правды.

 Что она делает на экране?  

 Ева подалась вперёд, затаив дыхание, слушая выступление Мисси.

— Мой муж — не злодей. Я знаю, что всем так было было проще. Он совершал ужасные ошибки, но я уверена,  что есть вопросы и к девушке, которую он якобы похитил. Более того, у меня есть доказательства, которые убеждают, что у этой истории две стороны.

У Евы перехватило дыхание, когда Мисси подняла фотографию. Камера приблизилась.

Боже, как Ева ненавидела это слово — «селфи». Так пошло. Но это было именно оно. Снимку, наверное, год или два. Рука Лили вытянута вперёд, она улыбается, Скай и Рик наклоняются ближе. На всех троих одинаковые дурацкие праздничные колпаки, они корчат рожицы. Со стороны они выглядели как обычная счастливая семья, а не как жертвы и похититель. Еве стало так тошно от этой фотографии, что она отвернулась. Эбби сидела, обхватив живот, не мигая глядя в экран.

— Я знаю, некоторым из вас трудно понять, почему я сейчас стою здесь, но я дала клятву быть рядом с мужем в болезни и здравии — и намерена её сдержать. Надеюсь, вы не будете спешить с выводами, пока не раскроют все подробности этого дела. Спасибо.

Ева потянулась к Эбби, понимая, как это повлияет на её дочь.

— Всё хорошо, Эбс. Никто не поверит в её историю. Никто, — заверила Ева.

Но Эбби уже вскочила на ноги. Зажала в руке ключи от машины Евы и бросилась к двери. Ева попыталась преградить ей путь.

— Эбби, подожди, успокойся.

Эбби развернулась.

— Я поеду покатаюсь. Отстань от меня. Просто, чёрт возьми, отстань.

Эбби пулей вылетела из дома, репортёры затараторили вопросы ей вслед, вспышки камер ослепили Еву даже с порога.

Ева отпустила дочь, надеясь, что она остынет. Она позвонила Уэсу — вдруг он тоже смотрел новости, вдруг сможет найти Эбби и успокоить.

Ей нужно было лечь спать, но Ева бродила по дому, не в силах расслабиться. Она полностью отдраила кухню, но это не помогло и она почувствовала, что ни секунды больше не может оставаться в этом доме. Эбби забрала её ключи от машины, поэтому она вызвала такси. Назвала адрес за углом и вышла через заднюю калитку. Ева убеждала себя, что просто идёт в "Белведер", местный бар,  где напьётся настолько, чтобы заглушить тревогу. Но каким-то образом она оказалась у здания полиции Ланкастера. Ева всегда ненавидела возвращаться туда — ненавидела воспоминания, которые при этом всплывали. Но ей нужно было увидеть Томми и убедиться, что эта фотография и бредовые заявления Мисси Хэнсон ни к чему не приведут.

Ева подошла к стойке и заметила дежурного по имени Чарли. Он работал ещё в ту пору, когда её впервые отвели на допрос, но никогда не относился к ней как к преступнице. Его доброту она не забудет. Увидев её, он просиял, протянул руку.

— Миссис Райзер, не могу словами передать, как мы все были счастливы услышать, что Лили нашлась.

— Спасибо, Чарли. Мы в восторге…и это ещё слабо сказано...

Улыбка Чарли потухла.  

— Что-то не так?

Маска храбрости, которую она нацепила, трещала по швам, но сейчас нельзя было давать слабину.

— Я хотела узнать, на месте ли шериф Роджерс. У меня к нему несколько вопросов.

— Да, мэм. Я провожу вас.

 — Не нужно. Я знаю дорогу.