Эбби анализировала ситуацию, пытаясь продумать план атаки. Она припарковалась у дома Мисси Хэнсон и наблюдала за репортерами, которые собрались здесь. Толпа была даже больше, чем та, что осаждала дом мамы. И так всё было паршиво, Лили её ненавидела из-за поступка Уэса. А теперь ещё и это…Эбби до сих пор не могла поверить в ту хуйню, которую увидела по телевизору.

 Якобы похищена? Якобы похищена. У истории две стороны. Мисси его поддерживает? Что не так с этой тупой бабой? Любой, кто посмотрел на те фото, должен был увидеть ужас в глазах Лили, безысходность. Как вообще люди могут верить, что Лили пеклась о Рике Хэнсоне? Но что, если они поверят? Что, если мистер Хэнсон использует это, чтобы…

 Нет, Эбби не могла этого допустить. Поэтому она и приехала сюда. Ей нужно было поговорить с его женой, нужно было заставить её понять.

Дом его найти было несложно. В школе все знали, где живут Хэнсоны. Роскошный особняк в самом богатом районе — подарок родителей Мисси. Приданое, как Рик шутил на уроках, посвященных разборам книг Джейн Остин. Эбби выскочила из машины и решительно поднялась по ступенькам, пробираясь сквозь заслон из репортеров. Она игнорировала их вопросы, а журналисты атаковали её словно бешеные псы, будучи в исступлении от новой сенсации.

Эбби колотила в дверь до тех пор, пока Мисси не открыла дверь. Она выглядела растерянной.

— Ты не можешь здесь находиться. Не можешь. Уходи или я вызову полицию.

— Впусти меня, или, клянусь Богом, я устрою истерику. Посмотрим, как они отреагируют, когда беременная женщина рухнет в обморок у тебя на крыльце.

Аристократические черты лица Мисси, казалось, увядали под воздействием последних событий. Она оглядела толпу, потом медленно открыла дверь шире и Эбби проскользнула внутрь.

Здесь жил мучитель её сестры. Интерьер — приглушённые земляные тона, дорогая мебель, картины, которые покупали за бешеные бабки. Родители Мисси — мать в жемчугах и одежде пастельных цветов, отец в рубашке застегнутой на все пуговицы. Всё тут было безупречно.

 Как будто попала в каталог "Brooks Brothers", — подумала Эбби.

Родители Мисси сидели за обеденным столом, но, увидев её, отец Мисси встал на ноги.

— Мисси, что происходит?

Мать Мисси тоже поднялась, нервно всплеснув руками.

— Эдвард, это неправильно. Ей нельзя здесь находиться.

Мисси натянуто улыбнулась.

— Мама, папа, мы только немного поговорим. Я скоро вернусь.

С высоко поднятой головой Мисси провела Эбби в кабинет и закрыла за ними дверь.

— Говори, чего ты хочешь, — сразу перешла она к делу.

— Мисси… Боже, какое дурацкое имя. Но послушай, Мисси, меня оскорбляет не оно, а твоя тупость.  Оскорбляет и бесит. И сегодня я тебе рот заткну.

Мисси вскинула голову, глаза её вспыхнули.

— Я не потерплю оскорблений в моём собственном доме. Папа был прав. Тебе пора уходить.

Мисси направилась к двери кабинета. Эбби схватила её за руку и крепко сжала.

— Каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу, как моя сестра умоляет любимчика Ланкастерской школы, всеми обожаемого учителя по английскому,  отпустить её. Я ощущаю отчаяние, одиночество и ужас Лили, пока он насилует и избивает её снова и снова. Ты можешь давать интервью. Можешь ходить по всем ток-шоу с этой фальшивой фоткой, но это никак не изменит реального положения дел. Мистеру Хэнсону не бывать хорошим человеком. Мистер Хэнсон любит мучить маленьких девочек. Любит разрушать их семьи и упиваться чужими страданиями.

— Ты ошибаешься…

— Ты правда настолько тупая? Я не ошибаюсь. Если бы ты знала, что он творил, если бы услышала о том, что он делал… — голос Эбби дрогнул. Она продолжала сжимать руку Мисси, обрадовавшись, когда та застонала от боли. — Ты действительно пытаешься убедить меня, что никогда не видела в нём даже проблеска того монстра, который пытал мою сестру? Ни разу?

Мисси замялась. Эбби хотелось уничтожить эту женщину, хотелось, чтобы она заплатила за свои слова, сказанные на ступенях тюрьмы.

— Монстры не дышат огнём, Мисси. Монстр этого города — обычный мужчина, который преподавал английский в старшей школе. Мужчина, который годами держал в подвале секс-рабыню, а его женушка была слишком тупой, чтобы это заметить.

— Прекрати. Пожалуйста, прекрати.

Мисси расплакалась, из носа у неё потекли сопли. Эбби нравилось смотреть на то, как ломается эта женщина. Она питалась её страданиями, словно стервятник — дорожной падалью.

— Признавайся, тупая сука. Признавайся, ты знала: что-то не так. Знала же, да? Знала, Мисси?

— Да… То есть, я не знала наверняка, но… но он так часто уходил. Я знала, что он не пишет книгу. И видела историю поиска у него на компьютере. То, о чем он фантазировал. Но я думала…