Мама заглушила мотор и вышла, пробираясь к пассажирской двери. Эбби скинула пуховик и тоже вылезла наружу. Толпа взревела тысячью приветствий, репортёры выкрикивали свои вопросы, напирали со всех. Камеры вспыхивали так ярко, что у Эбби перед глазами замелькали звездочки. Десятки людей окружили их, телефоны высоко подняты, чтобы успеть заснять триумфальное возвращение пленницы.

Эбби поняла: с этого момента всё, что они делают, будет задокументировано. Запечатлено на пленку и потом посекундно разобрано целым светом.

Лили вытащила Скай из детского кресла, Эбби осторожно накинула на неё свою куртку, чтобы закрыть лицо от любопытных представителей СМИ. Они двинулись по дорожке, в окружении из шерифа Роджерса и ещё нескольких копов, пытавшихся освободить для них путь. Репортёры не унимались — толкались, совали микрофоны по нос, требовали ответов.

— Как вам удалось сбежать?

— Каково это — вернуться домой?

— Рик Хансон — отец вашего ребёнка?

Эбби хотелось заорать на них, плюнуть, но она сдерживалась. Просто быстро шла вперёд, держа за руку Лили со Скай, а мама плелась сзади. Вот они уже на крыльце. Ещё несколько шагов и можно закрыть дверь, спрятаться от всех этих людей, от их наглых вопросов. Но на верхней ступеньке Лили ахнула и замерла. Эбби не сразу поняла, в чём дело — пока не увидела, как Скай бежит вниз по ступенькам прямо в толпу.

Лили была ошарашена, она явно не ожидала от дочки такого поступка. Все репортёры и камеры повернулись к Скай, которая продолжала бежать. Эбби попыталась догнать её, но она была слишком медленной, тяжёлой и неповоротливой. Скай поглотила толпа. Она бросилась следом, но люди вдруг начали расступаться. Эбби увидела, что Уэс несет девочку обратно вверх по дорожке.

Девочка ревела, брыкалась, кричала: «Я хочу домой! Хочу к папе!» и крошечными кулачками молотила Уэса по груди.

Эбби видела, как шевелятся губы Уэса. Наверняка он пытался успокоить малышку. Но Скай выла будто зверёк, угодивший в капкан.

Опасность миновала, вновь засверкали вспышки камер, крики дошли до ультразвука, толпа снова хлынула вперёд, радуясь ещё одной возможности сделать крутые снимки. Эбби с трудом осознавала то, что происходило дальше. Как сквозь туман она увидела благодарный взгляд Лили, когда Уэс передал Скай ей на руки. Лили, похоже, даже не узнала его. Просто бросилась в дом, защищая Скай, прижимая ребёнка к себе. Мигом позже Эбби почувствовала руку Уэса на своей талии. Он вёл её внутрь, шепча:  — Спокойно,Эбби.

Эбби стояла в прихожей, снаружи по-прежнему доносился шум от беснующейся толпы. Бабушка с дедушкой нервно топтались на кухне. Лили всё пыталась успокоить Скай, которая кричала: "Хочу домой! Хочу папу Рика!".  Каждый вопль вонзался в сердце Эбби — крошечные уколы раз за разом.

Мама опустилась рядом с Лили.

— Это было слишком для неё. Надо везти Скай обратно в больницу. Я позвоню доктору Амари.

Лили яростно замотала головой.

— Нет! Никаких врачей. Она будет в порядке. Дай мне несколько минут, чтобы её успокоить. Я знаю, что смогу.

Вопли продолжались, никто больше не двигался и не разговаривал. Мама стояла, хватаясь за шею, будто та вот-вот отвалится. Уэс маячил у двери, Эбби мысленно умоляла его развернуться и уйти. Но он не уходил. Смотрел на Лили, как на редкую птицу, которую ему поручено было спасти. Лили все ещё не обращала на него внимания, она была слишком занята: гладила Скай по спине, утешала мягким, мелодичным голосом.

— Тебе здесь понравится, Цыплёночек. Мы будем счастливы. Ты доверяешь маме, правда ведь? Здесь я выросла, и теперь здесь будешь жить ты. Мы будем очень счастливы. Обещаю.

Лили повторяла это снова и снова, пока слова не стали похожи на заклинание. Эбби больше всего на свете хотела поверить Лили.

Вскоре, как и обещала Лили, Скай успокоилась, её тело расслабилось. Глаза начали закрываться, она задремала. Лили обвела взглядом комнату. Эбби затаила дыхание. Что скажет Лили, увидев Уэса? Но Лили смотрела на бабушку с дедушкой — те нервно жались на кухне. Лили аккуратно уложила Скай на диван и бросилась к ним в объятия. Бабушка и дедушка Форстер были типичными обитателями Среднего Запада и никогда не стеснялись проявлять чувства. Они осыпали Лили поцелуями, крепко обнимали её, голоса гремели. Как же они скучали! Они не колебались и не относились к ней с осторожностью. Не думали, что Лили может быть не готова к  столь сильному напору любви. Эбби боялась, что это её расстроит, окажется перебором, но Лили с удовольствием впитывала их обожание.

После обнимашек с ними, Лили повернулась к Меме — бабушке по папиной линии. Когда они были маленькими, папа хотел, чтобы они звали её Mee-maw (*бабуля), но никто это слово не выговаривал и прилипло «Меме».