Пройдя первым в кабинет, Шаповалов грузно осел в свое кресло и шумно выдохнул.

— Прошу прощения за мой вид, — сказал он дворянину. — Вчера был на дне рождении у дамы, — тут же соврал он.

Михайлов лишь понимающе кивнул, тут же перейдя к делу.

— Сегодня ночью убили слугу моей дочери. Убийца задержан, и я рад, что вы оперативно прибыли и не позволили этому мерзавцу выйти сухим из воды…

Терентий Павлович, который только налил себе стакан воды и начал пить, аж поперхнулся. Когда это он успел оперативно прибыть и что-то там сделать?

— Прошу прощения, — снова извинился он, утирая брызги воды с подбородка. — Не могли бы вы напомнить, что там за мерзавец?

Борис Романович поморщился, что не укрылось от взгляда полицмейстера. Но ему нужно было срочно вникать в ситуацию, иначе дров можно наломать таких, что за всю оставшуюся жизнь не разгребешь. Тут же не про кражу какую разговор пошел — убийство! Это не шутки. А с учетом его ночного вмешательства, которое он напрочь не помнит, надо как можно скорее восполнить пробелы в памяти. И по мере рассказа господина Михайлова, внутри у Терентия Павловича сжимался тугой комок страха. Стало понятно, что те девицы за дверью — близкие того самого дворянина, которого он не осмотрительно приказал бросить в арестную комнату. Да, он их не знает, но кто поручится, что за ними не найдется никого серьезного? На своем веку каких только причудливых отношений между людьми не повидал полицмейстер.

— …я хотел бы посмотреть в глаза этому проходимцу, что пытался опорочить мою дочь и убил ее слугу, — закончил свой рассказ просьбой-требованием Борис Романович.

— Понимаю ваше негодование, — покивал Терентий Павлович. — Я сейчас же позову городового, что присматривает за комнатами. А пока он идет, прошу вас подождать в коридоре.

Михайлов удовлетворенно кивнул и встал со стула. Выйдя с ним в коридор, Шаповалов прошел до лестницы и окликнул караульного.

— Кто сегодня за камерами смотрит?

— Терещенко, ваше высокоблагородие!

— Зови, — махнул рукой полицмейстер и повернулся к напряженным дамам. — Прошу за мной, — кивнул он им.

Михайлов в этот момент сузил глаза, но перечить не стал. Это полностью подтвердило подозрения офицера о причастности дам к конфликту на противоположной стороне.

— Господин полицмейстер! — жарко начала одна из дам, когда они вошли в кабинет. — Роман не виноват в смерти кучера Перовых! Это была случайность, стечение обстоятельств. На него напали! А эта… госпожа Перова позвала его, и он принял это за крик о помощи! Сами понимаете — ночь, только что отбивался от двух лиходеев, а тут крик этой девицы… разве мог настоящий мужчина, защитник, подумать, что это ее кучер заталкивает в карету, чтобы спасти, а не очередной разбойник? У Романа не было желания убить…

— Погодите, барышня, — попросил Терентий Павлович, у которого от этого потока слов и экспрессивного тона сильнее заболела голова. — Кто такой Роман? Признаться, я только прибыл на службу — да вы и сами видели, и еще не успел ознакомиться с делом в полной мере.

— Это жених моей сестры, — ткнула во вторую посетительницу девушка. — Винокуров Роман Сергеевич.

— А вы…

— Сестры Скородубовы. Анна и Анастасия.

— Ага, — кивнул собственным мыслям полицмейстер, о чем тут же пожалел — голова взорвалась от этого неловкого движения. — Ммм… давайте поступим так, я ознакомлюсь со всеми… материалами дела, а уж потом вы мне все расскажете. Ведь у вашего… эээ… будущего зятя провели опрос?

— Мы не знаем, — растерянно ответила девица.

— Уверен, его уже опросили, — заявил Терентий Павлович. — Вот сейчас я скажу подчиненным, чтобы принесли мне его показания, а там уже со всем разберемся. Не переживайте.

Тут и в дверь постучали.

— Звали, Ваше высокоблагородие? — заглянул в кабинет городовой.

— Да. Там стоит господин Михайлов — проводи его, куда он скажет. И позови пристава. Кто там сегодня на службе?

— Осип Климентьевич.

— Вот его и зови, — махнул рукой мужчина, попутно выпроваживая девиц из кабинета.

И лишь оставшись один, он позволил себе шумно выдохнуть и наконец достать бутылку с очищенным хлебным вином. Наливать уже не было сил, а потому он сделал глубокий глоток прямо из горла.

— Уф-ф, — с облегчением, чувствуя, как по телу разливается тепло, а в голове начинает понемногу стихать боль, выдохнул полицмейстер.

И тут же убрал бутылку обратно. Негоже сейчас напиваться. Это только для здоровья глоток был.

— Надо бы в следующий раз смотреть, что мне у Екатерины Савельевны подсовывают. Наверняка в ее борделе сивухой споили, — пробурчал он.

И тут до мужчины дошло, что он только что отправил к задержанному, за которого так жарко просила барышня, Бориса Романовича. Тот конечно глава дворянского собрания, но что если у них там драка в комнате произойдет? А этот Роман со слов девиц — парень резкий и сильный. Вон, аж двух разбойников скрутил! Как бы чего не вышло.