Я думал, меня сразу после завтрака позовут на допрос, но ошибся. Ждать пришлось гораздо дольше…

***

Дом, где Роман снимает комнату

Утром улица возле дома была чиста. Лишь темное пятно на мостовой напоминало о ночном происшествии. Две брички остановились почти одновременно у подъезда. Из одной вышли две девушки. По их внешности всем сразу становилось ясно, что они сестры. Из другой — представительный мужчина с южными чертами лица. Мельком глянув друг на друга, они вошли внутрь. И остановились около одной и той же двери.

— Дамы? — удивленно посмотрел на сестер Фаррух-хан. — Вы к Роману Сергеевичу?

— Да. Вы тоже? — напряженно спросила одна из них.

Вторая нервно теребила рукав своего платья и покусывала губу.

— Да. Хан Фаррух Резаи, — представился мужчина.

— Скородубова Анна Петровна, — ответила девушка. — А это моя сестра — Анастасия.

— Приятно познакомиться, — учтиво кивнул перс.

На стук в дверь никто не отвечал, что заставляло девушек нервничать. Еще немного подождав, мужчина пошел к домовнику — узнать, где расположены слуги Романа. Заодно спросить, не был ли он сам свидетелем ночных событий.

— Спал я, господин, только утром и узнал о том, что творилось за порогом, — испуганно перекрестился домовник. — А слуг господина Винокурова я сейчас позову.

Уже спустя десять минут гости вошли в комнату, снятую Романом. Открыл им Тихон. Он же и стал первым отвечать на их вопросы, а там и Митрофан подключился. Постепенно картина произошедшего сложилась полностью. И если сестры ее уже знали, то вот для Фарруха сведения были новыми. И совсем не такими, как ему передал ночью Али. Опасения, что задержание Романа может быть как-то связано с его деятельностью, у мужчины развеялось. Не зря он решил лично поехать, а не отправил купца, как думал это сделать ночью.

— Полагаю, нам стоит посетить тот полицейский участок, — предложил он дамам. — И узнать, как там Роман Сергеевич. Что вменяют ему и планируется ли суд.

— Да, вы правы, — кивнула ему Анна.

— А вы, наверное, его невеста? — улыбнулся мужчина.

— Нет, эта честь досталась ей, — ткнула Настю в бок девушка.

— А? — встрепенулась та.

— Похоже, вы шокированы произошедшим, — заметил Фаррух. — Но я уверен, все образумится. Не стоит себя так изводить.

Анастасия поджала губу и судорожно кивнула. Сознаваться, что она больше переживает о возможном тайном романе жениха, а не о его задержании, девушка не стала. В ее голове не укладывалось, что Романа могут посадить. Ведь он никого специально не убивал. Все случайность. Да и произошла она, как бы страшно это ни звучало, всего лишь со слугой. А вот его возможная неверность… это ее заботило гораздо больше.

Не только Скородубовых и Фарруха волновала судьба парня. Борис Романович тоже тревожился о нем. Правда его намерения были ровно противоположны. Не то, чтобы он прямо жаждал упечь юношу в тюрьму. Это мужчина рассматривал как крайнюю меру. Главное для него было — поставить выскочку, посмевшего ему дерзить и даже угрожать, на место. Заставить того молить о прощении, ну и попутно получить еще и материальную выгоду. Дочь тоже учудила. Однако Борис Романович надеялся, что уж в этот раз она поймет, насколько заблуждалась. И в том, что сможет что-то скрыть от него, и в том, что не следует воплощать вычитанные в романах фантазии в жизнь. Николай его разочаровал. Не смог уследить за женой! Позволяет ей слишком многое… Если бы не его должность, то мужчина никогда не дал бы свое согласие на их брак. Но иметь в родственниках уездного врача ему показалось выгодно. Это ведь не только полезный лично для себя человек, к которому можно в любой миг по поводу недуга какого обратиться. Но и узнать через него о состоянии здоровья других дворян их уезда. А кроме них — состояние богатых горожан, да уважаемых людей. Ну и как дела обстоят с эпидемиями среди крестьян тоже быть в курсе. Все это полезно, когда твоя власть стоит на интригах. Информация — вот ключ от любых дверей. Но сейчас Борис Романович жалел, что кроме должности, как мужчина Перов собой мало что представляет. Слишком мягок. Чересчур покладист. Вон, даже стоя перед тем, к кому его жена убежала, больше молчал и бледнел. Ни слова не сказал, будто язык проглотил. Но как бы то ни было, управлять таким человеком проще, чем с сильной волей.

— Карета подана, господин, — вырвал из размышлений мужчину лакей.

Тот молча встал и вышел из кабинета. Пусть полицмейстер вчера, будучи изрядно выпившим, швырнул щенка под арест, но сегодня он протрезвеет и может сдать назад. Трусоват, всем угодить хочет. Если Винокуров сможет ему доказать, что за ним стоит хоть какая-то сила, то щенка выпустят из тюрьмы. Как минимум до суда. А на воле давить на него станет не в пример сложнее. Потому откладывать разговор с парнем нельзя. Как и с полицмейстером. И узнать бы еще, к кому из приставов дело это поручат.

Глава 2

12 сентября 1859 года