Примерно через два часа в квартиру постучались. Открывать пошла Анна, не ожидая ничего хорошего от нежданного визита. Но ее предчувствие не оправдалось.

— Не помешал? — улыбаясь, спросил Роман.

— А на тебе хорошо смотрится, — облегченно улыбнулась девушка, рассматривая подстриженного юношу.

— Спасибо. Впустишь?

Аня посторонилась, а там и ее сестра вышла. Вот уж кто рад каждому появлению своего жениха! Тут же чуть ли не на шею к нему бросилась, что с ревностью и завистью отметила Анна. Уже втроем они прошли на кухню, куда подошел и Петр Егорович.

— Значит, мою песню для адмирала исполнили? — переспросил Роман. — Тогда мне переживать не о чем, — тут же добавил он оптимистично. — Наверняка этот адмирал хочет со мной, как с автором познакомиться.

— Контр-адмирал, — поправил его Петр Егорович. — И я рад, если это так.

— А какие есть иные причины? — удивился и насторожился Роман.

— Я их не вижу, — признал Скородубов.

Сам мужчина томился от того, что не может себя чем-то занять и вынужден сидеть дома безвылазно. Но не подчиниться приказу проверяющего нельзя. Это уже будет грубым нарушением, и даже когда комиссия ничего не найдет, за одно это Петр Егорович может лишиться звания и покинуть службу.

Но долго посидеть вместе Скородубовым с Романом не удалось. Уже буквально спустя четверть часа в дверь снова постучали. На этот раз на пороге стоял адъютант Краббе с четким приказом — препроводить Романа Винокурова к контр-адмиралу.

— Они за мной что — следили? — удивленно потер шею парень, но спорить не стал.

Настя не удержалась и даже перекрестила своего жениха вслед. Сердце ее тревожно екнуло. Уж очень неожиданно произошел этот визит.

— Будем надеяться, что Роман прав, — прошептала Аня рядом, вызвав дополнительный табун мурашек по спине девушки.

Не задалась осень у них в этом году…

***

На прием к адмиралу я ехал с легким сердцем и предвкушением. Впервые я выхожу на столь значимый уровень, когда мной интересуются высшие чины, пусть и военные. Тревоги мамы и Скородубовых меня не трогали. Лишь вызывали легкое раздражение — как часто бывает, когда женщины переживают по пустякам, а потом оказывается, что они сами себя накрутили. Только одно меня удивило — как адъютант этого адмирала узнал, что я нахожусь у Скородубовых? Да еще так быстро? Но и тут был очевидный ответ — не могли же они оставить определенного на домашний арест офицера без пригляда. Вот кто-то из наблюдателей и сообщил адмиралу, что в гости к Петру Егоровичу заявился молодой парень. А там уже сопоставить мой словесный портрет с описанием соглядатая сложностей не составит.

Адмирал снял себе аж целую квартиру в одном из известных мне доходников. Адъютант провел меня до двери и попросил подождать на пороге, пока он доложит обо мне. Через минуту он выглянул в коридор и махнул рукой входить.

Внутри меня провели до отдельной комнаты, приспособленной под кабинет. Там стоял стол и пара стульев. За столом сидел колоритный мужчина. Около сорока лет, может чуть больше, с чудной бородой — такой я еще не видел. Широкая «лопатой», но с выбритым у подбородка центром — словно кто-то «откусил» эту часть. Черные волосы, уверенный взгляд, сбитое плотно тело, и награды на мундире, причем — не «паркетные», а боевые.

— Роман Сергеевич Винокуров, — представился я, — мне сказали, что вы хотели меня видеть.

Чуть помолчав и пробуравив меня взглядом, офицер ответил:

— Контр-адмирал Николай Карлович Краббе. Присаживайтесь.

Спокойно усевшись на один из свободных стульев, я принялся ждать, что мне скажут. Страха у меня не было, что словно смутило мужчину. Но лишь на мгновение. Вот его взгляд поменялся, и он задал совершенно неожиданный вопрос:

— И когда вы приняли решение изменить своей Родине и стали работать на Персию?

— Чего?! — от удивления я сам не заметил, как это слово вылетело из моего рта.

И моя реакция для самого адмирала оказалась неожиданной. Удивленно подняв брови, Краббе чуть помолчал, но быстро взял себя в руки и продолжил давить.

— Не притворяйтесь. Нам известно о вашей работе в интересах Насир ад-Дин шаха.

Я еле удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска и не спросить об умственных способностях или их полном отсутствии у адмирала.

— Вас ввели в заблуждение. Я работаю лишь в своих интересах, а на службе ни у кого не состою, — сказал я как можно сдержаннее.

— Вот как? — хмыкнул Краббе и открыл какую-то папочку. После чего начал читать текст из нее. — Роман Винокуров — признанный в городе Царицын портретист. Среди его работ есть портреты господам Канарейкину, Аверьяновой, Кауровой… — дальше пошел почти полный список моих работ, включая портрет для близняшек, -… и предположительно неудачная работа для госпожи Перовой, из-за которой у Романа Винокурова возник конфликт с ее отцом — господином Михайловым.