Вот только годы идут, а противники в Европе не дремлют. Союз Персии и Российской империи не по нутру Англии. И та всеми силами старается перетянуть шаха на свою сторону. Как увещеваниями, так и шантажом. И ее позиции при дворе шаха укрепляются. Николай Карлович даже слышал слухи, что из-за этого Его Величество дал отмашку наладить контакты и с противниками шаха внутри Персии. Если бы не англичане — это было бы немыслимо. Россия всегда ставила союзнические отношения во главу угла. Вот только после Крымской войны позиции империи в регионе пошатнулись. Не будь того поражения, шах Персии и дальше не замечал бы намеков британцев на сотрудничество.

И тут контр-адмирал получает сообщение, что какой-то капитан бросил свой пост! В том регионе, где сам Краббе доказывал всем и каждому, что русские — это СИЛА! Русские — не трусы! Из-за одного малодушного офицера выстраиваемая репутация доминирования российского флота на Каспии могла быть потеряна.

Когда Краббе прибыл в Царицын и стал разбираться в происшествии, всплывало все больше и больше вопросов, что лишь запутывало ситуацию. Почему он и приказал членам комиссии — смотреть и искать дотошно, но честно. И пока никаких результатов! Все характеризуют этого Скородубова как офицера честного и храброго. Есть и награды. Капитаном стал лишь недавно, это был буквально его первый рейд в таком чине. Команда его любит, что и вовсе удивительно. Во флоте была распространена практика телесных наказаний младших чинов, которую Николай Карлович безжалостно искоренял. Но тут про такие вольности матросы не слышали. Нет, так-то прилетало им, но уж точно не от самого Скородубова и не по его приказу. Краббе сам видел, что любовь эта у экипажа — не наигранная. Что еще сильнее ставило в тупик и давало повод задуматься об измене. Какими мыслями на второй день мужчина и поделился с членами комиссии. И те стали искать в этом направлении.

С точки зрения контр-адмирала, уход шхуны с рейда был выгоден многим противникам России. И Англии — в первую очередь. Но и персы этому наверняка обрадовались, ведь на море две державы несмотря на всю дипломатию конкурировали за контроль над водным пространством.

Пока никаких ниточек найти не удалось, вызывая еще большее раздражение у мужчины. Потому он и согласился прийти на офицерское собрание — может, кто в кулуарах из сослуживцев этого капитана что-то расскажет лично, о чем боится поведать в открытую. А тут — можно будет отойти в сторону для разговора тет-а-тет, и никто этому не удивится и ни в чем подозревать не будет своего собрата моряка. Как же! Ведь повод такой — с самим исполняющим обязанности управляющего морским министерством лично на собрании общался! Личный статус от этого у офицеров взлетит в разы.

Несмотря на то, что отец Краббе был чистокровный финном, а мать — молдаванкой, сам Николай Карлович называл себя и считал «природным русаком». От чего и служил своей стране верой и правдой, защищая ее интересы от любых посягательств. Как внешних, так и внутренних. И собирался это делать и здесь, в отдалении от столицы.

К почитанию со стороны нижних чинов адмирал уже привык, но не любил все эти церемонии. Поэтому когда зашел на собрание и увидел выстроившихся офицеров, тут же дал отмашку «без чинов». Пройдя по залу и со всеми поздоровавшись, Николай Карлович не мог не заметить странного оркестра. Точнее — небольшую музыкальную труппу. Необычно в ней было все — и состав инструментов, и барабан, похожий на чудного монстра, и сами музыканты. За барабаном — кадровый, пусть и вышедший на пенсию, военный. У контрабаса — профессиональный музыкант. А вот остальные члены этой труппы — бродячие артисты. Наметанный глаз Николая Карловича сразу срисовал такие нюансы. Про патриотическую новую песню, которую хотят ему показать, Краббе доложили еще до визита на собрание. И столь… авангардный состав труппы подогрел интерес адмирала. А откладывать разгадку тайн он не любил.

— Полагаю, эти музыканты и есть — те самые исполнители новой песни? — задал он вопрос начальнику порта, являющегося лидером местного собрания.

— Так точно, господин контр-адмирал!

— Я же просил, без чинов, — поморщился Краббе.

— Прошу прощения, Николай Карлович, — повинился Александр Анатольевич.

— Пусть начинают. Любопытно, что вы приготовили, — дал отмашку адмирал.

С удобством усевшись на предложенный стул, Николай Карлович откинулся на спинку и замер в ожидании. С первых же мгновений мужчина понял, что ничего подобного не слышал нигде и никогда. А в какой-то момент поймал себя на том, что уже стоит на ногах, словно слушает военный марш, и сам готов ринуться снова в бой. Сама песня была громкой, напористой, как натиск в бою, и такой же короткой. Вот уж произвели на него впечатление, так произвели!

— Позвольте спросить, а кто автор сего произведения? — отойдя немного от шока, обратился Краббе к начальнику порта.

— Вам понравилось? — первым делом уточнил Ставросов.

— Безусловно, — Николай Карлович не привык врать и утаивать, да и словесных кружев не плел. Не в его это характере.

И лишь получив его ответ, Александр Анатольевич принялся подробно расписывать, откуда появилась эта песня.