Она морщит нос.

— Пасха.

— Ладно, ладно, но вы ещё ребёнок, кто-то же должен вас искать?

— Мне восемнадцать. Меня никто не ищет.

— Я только пытаюсь вам помочь! — настаивает Тед и ставит чемодан и коробку с прахом, чтобы помассировать виски.

Она быстро кивает:

— Ладно? Тогда помогите! Вы сказали, что едете домой — и там есть кто-то, кто поможет продать картину! Возьмите меня с собой, продадим картину, и я вернусь сюда после Пасхи! Никто даже не заметит, что я уезжала!

Тед разводит руками с такой обречённостью, что случайно бьёт себя по затылку — это само по себе дар: быть настолько неловким, что главным источником угрозы для тебя являешься ты сам.

— А как же приют? Вы упоминали его, правда? Туда можно вернуться? — пробует он.

Глаза Луизы темнеют. — Просто помогите продать картину — и я исчезну из вашей жизни, обещаю! Буду делать всё, что скажете! Но в то место я не вернусь никогда!

Тед трёт веки — и сам не понимает, как мысль вырывается вслух:

— Когда продадите картину, сможете купить это заведение целиком.

Она отвечает так быстро, что слова бьют как пощёчина:

— Только для того, чтобы его сжечь.

Теду трудно тут же не подумать о Йоаре — сидящем на пирсе с зажигалкой в руке.

— Ну, наверное, у вас есть какой-нибудь социальный работник, которому можно позвонить? Или как это работает? — пробует он, но Луиза пожимает плечами.

— Не думаю, что они сейчас работают.

— Почему нет?

— Потому что Пасха!

— Пасха, — эхом повторяет Тед, в раздражении потирая всё лицо целиком.

— Вы немного медленные? Без обид, просто спрашиваю, — очень участливо интересуется Луиза.

Теду, к сожалению, не хватает времени придумать остроумный ответ, потому что голос сзади вдруг требует:

— Вы двое! Билеты есть?

Тед оборачивается к сердитому мужчине в узком галстуке. На груди у него бейджик, который он поправляет так, будто это звезда шерифа из старого вестерна.

— Билеты? — растерянно говорит Тед.

— Я видел, как эта девушка пролезла через турникет за вами! У неё есть билет? — ворчит шериф, закладывая большие пальцы за ремень, словно вот-вот потянется за воображаемым кольтом.

— Возьмите вот это как оплату! Это стоит… — тут же говорит Луиза, протягивая шерифу коробку с картиной.

— НЕТ! — возражает Тед.

Луиза поворачивается к нему с видом искреннего изумления.

— Вы ещё здесь? Я думала, у вас поезд?

Тед так крепко сжимает кулаки в карманах и так громко кричит внутри себя, что его внутренние органы стареют лет на десять. Шериф не вполне понимает, как реагировать, — поэтому решает взять ситуацию под контроль и хватает Луизу за запястье.

— Слушайте! У вас есть билет или нет?

Луиза кричит так, что половина перрона оборачивается. Она вырывается, как будто её обожгли. Рукав задирается — и Тед видит её руку: она настолько покрыта синяками и шрамами, что, кажется, даже воздух причиняет боль её коже.

— Не трогайте меня! — резко говорит она и отступает назад, нащупывая отвёртку в рюкзаке.

Тед узнаёт этот взгляд. Видит в ней художника. Это давит на него так тяжело, что удивительно, как он не оставляет следов в бетоне перрона. Всё, чего он хочет, — остаться одному. Но проблема с теми, кто никогда не хочет разочаровывать друзей, состоит в том, что когда друзья попадают на небеса — они видят всё, что ты делаешь, эти негодяи. Поэтому, когда шериф делает шаг к Луизе, Тед — крайне неохотно — встаёт между ними, подняв руки и зажмурившись.

— Ладно. Ладно, ладно. Я оплачу её билет.

Шериф смотрит на него с удивлением; Тед съёживается, как будто ожидает удара. Шериф, кажется, не знает, как на это реагировать.

— А… ну ладно тогда… — бурчит шериф — чуть разочарованно, как будто очень рассчитывал продемонстрировать свою власть публично.

— Ладно? — радостно переспрашивает Луиза.

— Ладно! — совсем не радостно повторяет Тед и лезет за кошельком.

Билет оплачен, шериф переваливается прочь. Тед берёт чемодан, коробку с прахом и хромает в вагон — но Луиза не идёт за ним. Тед оборачивается в дверях и ворчит:

— Вы идёте или нет?

Луиза смотрит скептически.

— Значит, я могу поехать с вами? Вот так просто? — уточняет она.

— Это именно то, чего вы хотели! — огрызается Тед.

Луиза закатывает глаза.

— То есть я теперь должна вам просто ДОВЕРЯТЬ вот так сразу? А вдруг вы меня убьёте?

— Я не собираюсь вас убивать, — стонет Тед.

— Именно это и сказал бы убийца! Я даже не знаю вашего имени! — возражает она.

— Тед.

— Я — Луиза.

— Знаю.

— Ладно.

— Ладно?

— Ладно! Теперь мы знакомы! Хватит быть таким странным! — раздражённо качает она головой.

— Потому что странный здесь явно я… — бормочет он.