— Да как я могла их взбудоражить? — совсем растерялась я.

— Пока не знаю. Сильная ментальная энергия для Шепчущих — как факел в ночи. Впервые за долгое время Пустота всколыхнулась чуть больше года назад в первый день осени. Волнение было несильным, но в этом году она всколыхнулась вновь, на этот раз по-настоящему, и с тех пор...

— Снова в первый день осени? — перебила я.

— Да, — чуть нахмурился реморра.

— В тот день было вступительное испытание в академию. Прощальный бал в моей школе всегда в последний день лета, а потом...

— Опиши его. Твоё испытание.

Удивляясь собственной откровенности с едва знакомым парнем из расы «садистских убийц», я рассказала о длинном коридоре с множеством дверей, о девочке с головой волка, о русалке-бибабо, очаровавшей парня, которого я пыталась спасти, и о несчастном со скованными руками.

— Скованными? — лицо реморра стало настолько напряжённым, что напряглась и я. — И что сделала ты?

— Хотела помочь, хотя девочка-монстр меня и отговаривала. Но, когда коснулась его, всё исчезло.

— И ты сразу оказалась в академии?

— Не совсем. Я провалилась в... бездну у самого порога арки. Но что-то вытолкнуло наверх... и вот я здесь, — попыталась улыбнуться, но поймала на себе немигающий взгляд реморра и передумала. — Почему ты так смотришь?

— Позволь заглянуть в твоё сознание, — он придвинулся, будто я уже согласилась. — Обещаю, что посмотрю только на испытание. Я должен увидеть всё своими глазами.

Но я, поёжившись, отступила.

— Я не причиню тебе вреда, Сетри. Что бы тебе ни говорили о моей расе, Шепчущие — наш общий враг.

Голос реморра стал почти ласковым, и я невольно вспомнила предупреждения Иджа о демоническом коварстве и лживости этой расы. Может, поздно об этом вспоминать после того, как выболтала все свои секреты. Но добровольно позволить копаться в сознании...

— Я мог бы заглянуть насильно и тогда увидеть не только испытание, но и всё, что меня интересует, — неожиданно заявил мой гость. — Однако хочу, чтобы ты мне доверилась. Это нелегко после всего, что ты о нас узнала. Но я расскажу то, чего не найдёшь ни в одной книге. Может, тогда посмотришь на меня другими глазами. Я — Лаэр Шеннаи, потомок одного из самых знатных и древних родов реморра. Когда люди только учились использовать камни и палки в качестве первых орудий, мои предки зажигали и гасили звёзды, перемещали светила из простой прихоти и правили тысячами планет. Это была величайшая цивилизация, какую знала Ашшара, павшая стремительно и низко, как никакая другая. Когда вся галактика склонилась перед нашей расой, нами овладело чувство вседозволенности и всемогущества. Благодаря ментальной силе, мы ощущаем эмоции, будь то боль или наслаждение, гораздо острее, чем другие расы. И когда охота за остротой ощущений превратилась в цель нашего существования, крах нашей цивилизации стал лишь вопросом времени. Мы погрязли в ужасных пороках, и даже почти уничтожившая нас катастрофа не смогла остановить это безумие. Когда занимаемые нами планеты были разрушены, мои предки укрылись в Сети и продолжили падение в бездну, одержимые жаждой удовольствий, которую никак не могли утолить. Хотел бы сказать, что конец безумию положило прозрение, и мы вспомнили о древних ценностях, сделавших нашу цивилизацию великой. Но нет. Причиной нашего перерождения стали созданные нами же чудовища, обитающие за тонкой гранью, отделяющей нас от окончательной гибели. Испытываемые нами наслаждения сотрясали Пустоту, наделяя ждущих в ней тварей всё большей силой. Ещё немного — и они бы уничтожили разделяющую нас грань и нас самих. Эта угроза вынудила нас заключить союз с расами по эту сторону Сети. Тварей удалось сдержать, а когда опасность отступила, самые разумные из нас вспомнили, кем мы когда-то были, и призвали отречься от сумасшедшей погони за удовольствиями во имя спасения. Призыв приняли не все, но здравомыслие всё же победило. Наш потворствовавший безумствам король и его приверженцы были изгнаны, власть перешла к Совету Десяти. Со временем мы научились не поддаваться нашей тёмной сути, контролировать наши желания и эмоции. Твари Пустоты присмирели и почти не давали о себе знать. Но всё изменилось в первый день этой осени, когда Шепчущие снова заявили о себе, угрожая гибелью моему народу, — не сводя с меня немигающего взгляда, он снова придвинулся. — Я должен знать, что произошло во время твоего испытания, Сетри.

Потрясённая рассказом, я молча смотрела на него. Вот почему набеги из Сети прекратились и реморра не показывались несколько поколений. В это время они «перерождались», борясь со своей «тёмной сутью». Но вот появилась я — «человечек» с ментальной силой, которой не должна обладать, и твари, способные их уничтожить, ожили…

— Почему «Шепчущие»? — сама не знаю, зачем спросила, и реморра, кажется, тоже не ожидал этого вопроса.