— Что это не Волторис, и мы не единственная раса, способная к ментальной магии. Есть адепты, более могущественные, чем мы. И никакая родовая честь и гордость не могут восполнить недостаток силы.

— Но у тебя она есть, — возразила я. — И ты умеешь её контролировать. Ты сильнее многих, и уж точно одолел бы своих бывших друзей.

— Они никогда не были мне друзьями, — Ройгос пренебрежительно скривил губы. — Вернёмся к тренировке.

Это был самый откровенный разговор за всё время, что я знала Ройгоса, и прекратить его на этом оказалось выше моих сил:

— Почему они так к тебе относятся? Ты ведь... наследный принц, верно?

Но, увидев словно окаменевшее лицо ултуана, поспешно стала в позицию, стиснув кулаки.

— Извини, меня это не касается. Вернёмся к тренировке!

Ройгос не двинулся и небрежно поинтересовался:

— Разве ты этого не поняла, когда проникла в моё сознание?

— Нет, — я разжала кулаки. — Видела лишь, что в детстве ты был очень несчастлив. Твой отец сурово с тобой обращался, а мать не делала ничего, чтобы защитить.

Усмешка, а потом будничное, словно ултуана говорил не о себе:

— Моя мать была помолвлена с другим, когда повелитель Волториса сделал её своей женой. Вероятно, поэтому в нашей столице ходит упорный слух, что я не его сын.

— Это... То есть... — я запнулась. — Ты всё же считаешь себя его сыном?

— Мне нет до этого дела. Я ненавижу его не меньше, чем он — меня. Но я — его наследник и будущий правитель Волториса. Это всё, что имеет значение.

Как печально расти в семье, ненавидя собственного отца и даже не зная, отец ли он тебе... Я вздохнула, но, не желая заканчивать разговор на такой грустной ноте, ободряюще проговорила:

— Хотя бы он признает в тебе наследника, если не признал сына!

— Ему не остаётся иного выбора. Других отпрысков у него нет. Придётся назвать преемником меня или публично признать, что он бесплоден. А это — ещё больший позор, чем воспитывать сына презирающей тебя жены.

Ну и семейство... Я внутренне содрогнулась, понимая, насколько строго судила Ройгоса, ничего о нём не зная. И испытывая неожиданную потребность утешить, легко коснулась его плеча.

— Я знаю, что значит быть изгоем. Это нелегко. Но, как говорит мой папа, «Побежавший раз будет бежать всегда». Мерзавцы везде одинаковы, будь то Волторис или Хеш. Они любят слабость, поэтому нужно быть сильнее, чем они. И я думаю, у тебя есть все задатки, чтобы стать сильным правителем, перед которым любой бадис или айлейда склонят голову из уважения, а не только долга.

Ройгос улыбнулся, и я вдруг подумала: как странно смотрится улыбка на его всегда суровом лице. Странно и... неожиданно чарующе. И, почему-то смутившись, отвела глаза.

— Потренируемся ещё? Зал скоро придётся освободить.

— Придётся, — согласился Ройгос и неожиданно попросил:

— Расскажи о своей семье. Твой отец кажется очень мудрым и... заботливым.

— Да, он самый лучший! — просияла я. — Если б не его уроки кулачного боя, я бы попросту не выжила в школе.

— Пожалуй, и мне не помешал бы такой учитель.

— Умение разбить недругу нос или выбить несколько зубов ещё никому не мешало, — поддакнула я, и Ройгос снова улыбнулся.

Так и не вернувшись к тренировке, мы проговорили весь остаток времени и, продолжая болтать, направились в Зал Тысячи Столов. На полпути нас перехватил Идж, смерил ултуана враждебным взглядом и попытался забраться ко мне на плечи, но я его безжалостно отогнала. Вайш обиженно засопел, но когда перед трапезой я собралась завернуть к себе в комнату переодеться, всё же вызвался меня сопровождать. И не успела я распрощаться с Ройгосом, начал изводить меня, убеждая прекратить всяческое общение с «гадким лишайником». Уже у самой двери мои нервы не выдержали. Преградив вайшу путь, я серьёзно пообещала, что опрокину на него всю имеющуюся в комнате мебель, если только он осмелится переползти через порог вслед за мной. Идж, конечно, пришёл в негодование и всё же попытался проскользнуть в комнату. Но я сделала то, чего не делала ещё никогда: схватила его за хвост и, выдернув за порог, захлопнула перед носом дверь.

— Ты ополоумела?! — он возмущённо забарабанил в дверь. — Сетри! Ещё и за хвост дёрнула! К моему хвосту притрагиваться нельзя! Это верх неприличия! Ты меня оскорбила! Открой! Сетри!

После того как поглотил магию атаковавших меня ултуана, Идж подрос ещё немного, а после того как сменил кожу, на его четырёхпалых лапках прорезались пятые пальцы, как у людей. Вайш страшно этим гордился перед четырёхпалой луаной, всякий раз демонстрируя возросшую ловкость своих хватательных конечностей...

— Будто никуда и не уходил, — услышала я знакомый голос. — Снова попал в ту же временную точку или он всегда ломится в твою дверь?

Подняв глаза и увидев в стене светящийся голубоватым светом тоннель, я, не сдержавшись, вскрикнула, но тут же зажала ладонью рот.

— Что там, Сетри?! Почему ты кричишь? — тут же забеспокоился Идж. — Открой немедленно!