Он хищно оскалился, глядя на меня сверху вниз. Выше всего-то головы на две, а держит себя, будто смотрит с потолка.

— Так вот, кто это говорит! Не сразу рассмотрел тебя, малютка.

— Внезапно ослеп, а теперь ещё и лишился памяти? — парировала я. — Или не таращился на меня только что, собираясь вызвать на поединок?

— Я и забыл, что передо мною одна из умеющих читать мысли! Ну же, порази меня силой ментальной магии! — и глумливо рассмеялся. — Опять забыл: у тебя ведь её нет!

— Пока, — согласилась я. — Но можем повторить поединок, когда она ко мне вернётся. А сейчас... — отбросила меч и сжала кулаки.

— Что ты делаешь? — процедил Ройгос. — Мне не нужно твоё заступничество, манмера!

Но я только фыркнула:

— Я заступаюсь не за тебя!

— Предлагаешь поединок без оружия? — презрительно бросил синекожий. — На кулаках дерутся лишь плебеи!

— А аристократы признают подобным образом поражение? — не осталась я в долгу. — Боишься, что «жалкий человечек» отделает и тебя?

Хищно оскалившись, вракк тоже отбросил меч.

— Пусть жалкий человечек попытается!

Краем глаза я видела удаляющуюся спину Ройгоса. Конечно, не ожидала от него поддержки, но всё же... Лёгкое движение воздуха... Удар синекожего вбил бы меня в пол, не успей я увернуться. Всё, больше никаких отвлекающих мыслей!

— Не люблю драться на кулаках, — снисходительно проронил вракк. — Но это не значит, что не умею!

— Но и не значит, что кто-то не умеет лучше!

Мне было восемь, когда я сменила школу, и мои «высокопоставленные» одноклассники впервые «заметили» меня. Помню, как, трясясь и зажимая разбитый нос, прибежала домой и, захлёбываясь слезами, начала кричать, что в эту ужасную школу больше не вернусь. Помню, как папа выставил из комнаты тоже ударившуюся в слёзы маму, закрыл дверь и очень спокойно заявил:

— Побежавший раз будет бежать всегда. Не бывает так, чтобы тебя окружали только хорошие люди. Будут и плохие. Но запомни: подонки любят слабость. Поэтому никогда её не показывай. Показывай силу. А, чтобы получилось убедительнее, я тебя кое-чему научу.

В юности папа неплохо дрался, говорил, что даже участвовал в уличных боях. И все знания и умения, которые приобрёл в то бурное время, он передал мне — вместе с синяками, ушибами и вывихами кисти во время ежедневных тренировок. Без этих умений я бы не выжила в школе. А теперь те же навыки помогут поставить на место вракка. Ещё удар. Он наступал, я уклонялась, насмешливо улыбаясь. Поначалу синекожий сыпал издёвками, как в поединке с Ройгосом. Но постепенно его красноречие иссякло, лицо стало сосредоточенным. Я улыбнулась шире.

— Ты гораздо громче с мечом в руках... Винокруз, верно?

— Винаруз! — отрывисто бросил он. — А как твоё имя, человечек?

— Скажу, когда выбью тебе первый зуб.

На мгновение он растерялся от такой наглости, и мой кулак прошёлся по его скуле. Вракк отшатнулся, будто сам не поверил в реальность удара.

— Ещё не зуб, но уже близко, — довольно улыбнулась я.

Вокруг нас собралась толпа — наверное, многие хотели посмотреть, как любимец публики размажет по полу нахального человечка. Но тут до меня донеслось:

— Врежь ему, сестрёнка!

У меня есть сторонники? Я продолжила уворачиваться от ударов с ещё бóльшим воодушевлением. А синекожий уже и не пытался скрыть ярость. Зубы стиснуты в оскале, вокруг будто ввалившихся внутрь чёрных глаз паучьей сетью разбегаются тёмные вены. И уже несколько раз от него словно отделялась чёрная дымка. «Это — его магия. Осторожнее...» Мысль просто пронеслась в сознании, но... моей не была. А за спиной вракка, словно вышедшая из чёрной дымки, возникла так хорошо знакомая мне тень... На доли секунды я отвлеклась, и кулак вракка с молниеносной быстротой устремился к моему лицу. Увернуться невозможно — я успела лишь отшатнуться, и удар, который наверняка мог размозжить мне череп, прошёлся по краю подбородка. Но этого хватило, чтобы сбить меня с ног. Под вырвавшийся общий возглас я рухнула на пол. И вракк повёл себя, как все зарвавшиеся подонки: подскочив, вознамерился шарахнуть меня ногой.

— В тех, кто будет нападать на тебя, нет ни капли достоинства, — наставлял меня отец. — Трусы, видящие в хрупкой девушке лёгкую добычу. И, как положено трусам, сбив наземь, они постараются помешать тебе подняться. Но бить ведь можно из любого положения, верно?

Свист воздуха, глухой звук удара, судорожный выдох... и что-то маленькое покатилось, подпрыгивая по полу. А вракк отшатнулся, зажав когтистой пятернёй окровавленный рот.

— Упомянутый мною зуб, — приподнявшись с пола, я откинула со лба волосы. — И как обещала, моё имя...

Что произошло потом, поняла не сразу. Меня куда-то отнесло и снова приложило об пол. Воздух затрещал и заискрился, вокруг распадались какие-то тёмные клочья... а надо мной, держа в руках небольшой щит, склонился...

— Ройгос?!

Он молниеносно поднялся и отбросил щит, словно тот стал непомерно тяжёлым.