Силясь восстановить дыхание, я подняла голову. Передо мной, сжимая в когтистых лапках гранёный тёмно-фиолетовый камень, замерло змееобразное существо в тюрбанчике.

— Ибн... ибн... — только и выдавила я.

— Идж ибн Акоко ибн Адиса ибн Готто, — отрезало существо. — Поднимайся!

— Будь повежливее с новенькой, ас-сайед Идж, — прозвучал мужской, немного насмешливый голос.

Я повертела головой, но не увидела никого, только просторный зал с множеством колонн. Зато змеевидный, нервно выпустив раздвоённый язык, качнул тюрбанчиком и проворчал:

— Как прикажешь, ас-сайед Спур.

На мгновение показалось, что-то коснулось моего сознания, и, будто со стороны, я увидела сцену: выпускной, издевающиеся надо мной подонки, моё сосредоточенное лицо и полыхнувшие глаза... Так вот, как я выгляжу, когда прибегаю к магии! Лицо бледнеет, а глаза, на самом деле цвета древесной смолы, словно вспыхивают огнём... Тряхнув головой, я вытолкнула вторгшегося в моё сознание чужака и, покачиваясь, встала.

— Очень неплохо для нетренированного разума, — снова этот насмешливый голос. — Далеко не всякий может отразить мою ментальную атаку.

От ближайшей колонны отделилась фигура в лиловой с перламутровым отливом мантии, и я, наконец, увидела говорившего. Лет тридцати пяти, невысокий, со светлыми вьющимися волосами и очень светлыми голубыми глазами.

— Авил Спур, — представился он. — Декан факультета ментальной магии, частью которого ты только что стала. Приветствую тебя, Сетрия.

Декан? Директор нашей школы и с учителями-то общался через секретаря, а чтобы снизойти до разговоров с учениками... За всё время учёбы видела его два раза — издали. А тут...

— Всегда лично встречаю новых адептов, — будто прочитал мои мысли декан. — Предпочитаю узнавать сразу, с кем имею дело. Так значит, ты бежала из своего мира?

Я внутренне сжалась. Неужели он всё же увидел в моём сознании, что произошло с моими обидчиками?!

— Не совсем, но хотел бы узнать, — улыбнулся он. — Расскажешь?

— Вы... действительно читаете мысли... — пробормотала я.

— Это моё хобби, но я стараюсь им не увлекаться. О тебе уже узнал всё, что хотел, так что не буду углубляться дальше. Но, если захочешь поделиться...

— Спасибо, — потупилась я. — Боялась, меня здесь накажут, если узнают.

— За то, что проучила нескольких негодяев? Я бы скорее наказал тебя за то, что ждала с этим так долго! — подмигнул он и повернулся к четырёхрукому змею, с отстранённым видом наблюдавшему за нами. — Этот камень-накопитель принадлежит теперь тебе, Сетрия. Ас-сайед Идж объяснит, в чём его польза.

— Правда? — я с сомнением покосилась на змеевидного.

— Если не ошибаюсь, он хочет с тобой подружиться, — улыбнулся декан.

Я поморщилась. Никогда не любила змей, а этот ещё и говорящий!

— Ас-сайед Идж — потомок очень древнего рода, — декан явно попытался возвысить пресмыкающееся в моих глазах.

Но я только мысленно хмыкнула: надо же, родовитый змей!

— Не змей, он из народа вайшев, — поправил меня декан.

— Она назвала меня змеем?! — вскинулся «ас-сайед».

Но декан снова улыбнулся и, словно успокаивая взбесившееся пресмыкающееся, поднял руки в примиряющем жесте.

— Только не кусай её, она не хотела тебя обидеть. А теперь оставлю вас. Познакомьтесь, привыкните друг к другу. Ас-сайед Идж всё тебе расскажет и покажет, Сетрия. Ещё раз добро пожаловать, — и, кивнув, направился к колоннам.

Секунда-другая — и декан растворился в полумраке, а «потомок древнего рода», с которого мгновенно слетело всё почтение, шипя, повернулся ко мне.

— Значит, змей, да?!

Я только развела руками и миролюбиво поинтересовалась:

— А что означает «ас-сайед»?

— «Господин», — отрезал он и швырнул мне кристалл, едва успела его подхватить. — Не собираюсь носить твои вещи, я не носильщик!

— Собственно, и в провожатые тебя никто не звал, — фыркнула я и на всякий случай уточнила:

— Ты и правда кусаешься? Если так, лучше не...

— ...зли меня, двуногая, — закончил он фразу. — А теперь идём!

И тоже зазмеился к колоннам. С трудом поборов желание наступить на извивающийся хвост, я последовала за ним.

Из зала с колоннами мы вышли в длинный переход с гобеленами на стенах. На гобеленах — изображения жутковатых уродов. Под высоким сводчатым потолком плавно кружились похожие на фей существа, от которых исходило сиреневое свечение. Я глянула на кристалл в моих руках, мягко переливавшийся всеми оттенками фиолетового, снова на гобелены и передёрнула плечами. В полумраке казалось, что лица уродов меняются и перетекают одно в другое, а глаза светятся сиреневым огнём и внимательно следят за мной.

— Они ведь не живые? — уточнила я.

— Нет, конечно, — мой провожатый даже не повернул тюрбанчика. — Но это не значит, что не следует их опасаться.

— В смысле? — недоумённо переспросила я.

— Это напоминание о Пустоте, — снисходительно пояснил змей. — Неужели в захолустье, где ты родилась, не учили даже этому?