— Да, — снова улыбнулась я. — Видела и это.

Но Ройгос уже овладел собой и ядовито ухмыльнулся.

— Я тоже кое-что видел, «бешеная дворняжка».

С трудом сохранила самообладание, услышав из уст ултуана прозвище, которым меня дразнили в школе. Но постаралась не подать вида.

— Да, меня так называли. Кажется, твоё и моё детство чем-то похожи.

— Между нами нет ничего общего, — отрезал Ройгос.

— Разница точно есть, — согласилась я. — Меня изводили чужаки. Тебя — твои близкие. Мои близкие отдали бы за меня жизнь, как и я за них. В этом основное различие между нами.

Была уверена, Ройгос ответит очередной колкостью, но по его губам лишь пробежала усмешка, и он отвернулся. А в следующую секунду все разговоры смолкли, их сменил голос:

— Наши предки были уверены, что лицо, как и тело, не могут солгать. Они — зеркало, отражающее даже то, что мы хотим скрыть. Как сказал великий Гермикус Трисмегистус «Что внутри, то и снаружи». Вы с этим согласны? — говоривший, темноволосый мужчина средних лет, обвёл аудиторию вопрошающим взглядом.

— Это — Титус Рамта, — прошептал мне на ухо Артар. — Говорят, у него нет лица.

— Говорят, у него тысяча лиц, — снисходительно поправил его Ройгос. — Но для шилу это, вероятно, одно и то же.

— Сейчас шилу оставит без лица тебя! — прошипел Артар. — Посмотрим, заметишь ли ты разницу!

— Попробуй! — презрительно бросил ултуана.

— Нет, не согласна! — подскочила я со своего места.

Все взгляды обратились на меня, но... сказать мне было, в принципе, нечего — я всего лишь хотела прекратить перебранку и не допустить очередной драки.

— Не согласна? — уточнил профессор. — Почему?

— Потому что прекраснейшее лицо может скрывать омерзительный характер, — с усмешкой посмотрела на Ройгоса. — А ничем не примечательная внешность — настоящее благородство.

Профессор улыбнулся.

— Ты права, Сетрия Тархи. Но физиогномика всё же немного сложнее, чем разделение внешности на привлекательную и непривлекательную, а характер — на благородный и скверный. Постигшие искусство физиогномики умеют читать любого стоящего перед ними, как открытую книгу. А также могут предугадать, как будет действовать тот или иной индивид. Я, Титус Рамта, сделаю всё, чтобы обучить этому и вас.

В одном из первых рядов мелькнула небрежно поднятая рука, и профессор кивнул, разрешая говорить.

— А для чего это нам? — интересующимся оказался остроухий парень с огненной шевелюрой и очень белой, будто алебастровой, кожей. — Если можем заглянуть в сознание любого!

— Вряд ли следует «заглядывать в сознание» без приглашения, даже если вы это можете, — возразил Титус Рамта. — Ментальная магия, как никакая другая, должна опираться на моральные принципы. Физиогномика — более щадящий для вашего визави способ с тем же результатом. Кроме того, по особенностям лица собеседника можно определить его судьбу, а этого точно не достичь, заглядывая в сознание.

Задавший вопрос рыжеволосый лишь снисходительно дёрнул плечом, и я шепнула Артару:

— Неужели все ултуана настолько заносчивы?

— Это арсаи, а не ултуана, — презрительно вставил Ройгос. — Спутать две столь разные расы!

— И в чём различие? — ядовито отозвалась я. — В форме ушей?

— Что ещё ждать от манмеры, — фыркнул Ройгос и отвернулся.

— Заносчивость ултуана не сравнить ни с какой другой, — неприязненно проговорил Артар. — Она и выделяет их из всех рас.

— Если других вопросов нет, начнём, — продолжил между тем профессор. — Не буду сейчас углубляться в теорию о значении форм лица, носа, бровей и прочего прочтёте в компендиумах. Здесь займёмся практикой.

На столе перед каждым адептом лежала объёмная книга. Я покосилась на свою и вздохнула: теория — единственное, что мне сейчас доступно...

— Нет такого понятия, как нейтральное лицо, — профессор вышел на середину кафедры. — Даже ничего не выражающее, оно что-то выражает. Например, желание скрыть эмоции. И это уже скажет о многом.

— Интересно, о чём? — снова подал голос рыжий не-ултуана.

— О неуверенности, о страхе показаться смешным, — невозмутимо проговорил профессор. — Или о желании произвести впечатление на понравившуюся девушку, задавая глупые вопросы.

Лицо рыжеволосого стало пунцовым.

— Теперь и я вижу разницу между вами, — наклонилась я к Ройгосу. — Арсаи, в отличие от ултуана, всё же способны на привязанность к кому-то, кроме себя.

— Не смей говорить о моём народе, будто нас знаешь! — отрезал Ройгос.

— Кто, не заглядывая в моё сознание, попытается определить по выражению моего лица, что я чувствую? — профессор Рамта махнул на пространство рядом с собой. — Сетрия Тархи, Ройгос Талэ, попробуете свои силы?

Ройгос высокомерно вскинул голову, явно собираясь отказаться, но я уже поднялась со своего места и шёпотом проронила: