Суровое выражение его лица сменилось суровой сосредоточенностью.

Джулия отступает.

— Ты можешь их снять? — спрашивает она Меррика.

Меррик кивает и указывает на мои руки. Я протягиваю их и жду, пока он снимет наручники.

— Что происходит? Это последнее прощание или что-то в этом роде? — Я возвращаю свое внимание к Джулии.

Она берет меня за руки и тянет к кровати.

— Мы уходим, Джона.

— Что?

— Меррик связался со мной. Он рассказал мне все, включая тот факт, что мама Эйч действовала за моей спиной и передала бразды правления Адриану. Она потеряла веру в мое лидерство и не верила, что я поступлю правильно после того, что случилось с тобой.

Они обмениваются долгим взглядом.

— У меня было предчувствие, — продолжает Меррик от ее имени. Его взгляд останавливается на мне. — Адриан и Тайлер, возможно, некомпетентные идиоты, но кое-что из того, что они сказали во время обмена репликами, должно было быть правдой. К тому же, ты ни за что не влюбился бы в Джулию, если бы ее чувства к тебе тоже не были искренними. Я подумал, что, возможно, есть способ что-то спасти от этой пародии, поэтому я связался с Адрианом и мамой Эйч. Предложил им на пять процентов больше в обмен на Джулию. Я сказал им, что она будет хорошим оружием и разменной монетой против тебя.

— Они согласились, — выплевывает Джулия. — Продали меня, как ничто.

Гнев пронзает меня.

— Прости. Это... — Я качаю головой и перевожу растерянный взгляд обратно на Меррика. — Но мы не можем уйти. Когда МакАртур узнает, что ты не выполнил его приказ...

— Он не узнает. — Меррик тяжело вздыхает. — Я все знаю, Джона. О твоих отношениях с картелем. Почему тебя отправили к МакАртурам три года назад. Я всегда знал. — Он замолкает, и мое сердцебиение учащается, когда кусочки встают на свои места.

— Ты тоже из «Ред лиф» — шепчу я. — Ты работаешь на моих родителей!

Меррик кивает.

— Они послали меня сюда много лет назад. Когда они впервые узнали, что МакАртур нацелился на отношения, им нужно было знать, с чем они имеют дело. Будет ли это партнерство или поглощение. Когда они нашли тебя и силой вернули к нормальной жизни, мне было поручено организовать твой путь и роль в организации МакАртура.

Все еще не веря своим ушам, я долго смотрю на него. У меня так много вопросов, но ни один из них не кажется достаточно важным, чтобы прервать катастрофическую правду, которая уже отдается эхом вокруг нас.

Он тяжело вздыхает, его поведение мгновенно меняется.

— Но после Нового Орлеана… Все изменилось. Я предупредил твоих родителей о том, что МакАртур планировал с тобой сделать. Вместо того, чтобы вмешаться, они приказали мне отступить и позволить этому случиться. Что я и сделал.

Его челюсть сжимается.

— Когда я нашел тебя следующим утром... увидел, что они сделали. Черт возьми, Джона. Это был такой бардак. Ты был их сыном, и они позволили МакАртуру обращаться с тобой хуже, чем с животным, потому что это соответствовало их намерениям. С первого дня, как мы поставили тебя на колени в той кладовке, было ясно, что тебе не место в этом мире. Я выбрал это, но у тебя никогда не было выбора...

Он качает головой.

— Я хотел сделать это раньше, но время было неподходящим. Я ничего не мог сделать. Но благодаря тебе и всему, что ты сделал с операцией «Подводное течение», пришло время.

— Уже пора?

— За смену режима.

Я смотрю на него, не двигаясь. Черты его лица снова становятся жесткими.

— Я не говорю тебе больше ради нас обоих, но просто знай, что, когда придет время причалить к материку, ты будешь свободен делать все, что захочешь. Будь тем, кем захочешь быть. Роман Шоу мертв, но и Джона Дилан тоже.

Чья-то рука скользит в мою, и я смотрю вниз, чтобы увидеть крепкую хватку Джулии.

— Мы можем начать все сначала, Джона. Мы оба. Мы можем быть свободны.

Свобода.

Это слово крутится у меня в голове, как иностранный паразит. Как долго я фантазировал об этом слове? Гнался за мечтой наяву, которая только мучила бы меня снова и снова.

И вот оно снова. Болтается рядом с этой не менее дразнящей ложью-надеждой.

— Я договорился, что Рейзор присоединится к вам, пока все это не уляжется, но мне понадобится несколько недель, чтобы взять ситуацию под контроль, прежде чем вы сможете безопасно вернуться на поверхность, — говорит Меррик. — Вам придется оставаться на этой лодке все это время. Плавайте вокруг, делайте что угодно, но вы трое не должны путаться под ногами.

Слова Меррика отбрасывают меня назад, как удар под дых. Конечно, тут есть подвох. Мой кулак крепче сжимает руку Джулии. Моя грудь поднимается и опускается от все более поверхностных вдохов. Просить меня провести недели на воде едва ли не хуже, чем угроза утонуть в ней.