Ее резкий вдох пробирает меня дрожью, когда наши губы встречаются. Ее хватка крепче сжимает мою шею, затягивая меня глубже в поцелуй. Ищущий. Требовательный. Я проверяю ее своим языком, становясь более уверенным, когда она приоткрывает губы, чтобы я мог полностью вторгнуться в нее.

Она крепко сжимает мою рубашку в кулаке, другой рукой все еще обнимая меня за шею. Я запускаю пальцы в ее волосы, читая каждый звук и движение ее изголодавшегося тела, как карту, которая доведет ее желание до отчаяния.

Мой язык сражается с ее языком.

Мой кулак сжимается в ее волосах.

Узнайте, чего они хотят, и предложите ровно столько, чтобы возбудить их похоть.

Этой девушке нравится контролировать ситуацию, но также и бросать вызов. Будет непросто дать ей и то, и другое.

Я соответствую ее настойчивости, посасывая, дергая, облизывая, пока она не оказывается на грани подчинения.

Ее тихий стон пронзает меня насквозь. Она у меня на крючке.

Это сценарий, когда их голод становится ловушкой. Когда их сущность раскрывается, и они становятся моими.

Ее рот, ее грудь, ее бедра, все ее существо подчиняется моей воле, когда она садится на меня верхом. Я мог бы испепелить ее прямо сейчас. Сколько раз я превращал похоть во что бы то ни было, чтобы получить то, что хочу?

Но в этот момент я хочу только одного — потеряться.

Чтобы не думать.

Чтобы не манипулировать.

Вдыхать желание.

Быть тем, кого опалит огнем.

Я хочу раствориться, как они.

Она запускает пальцы в мои волосы, удерживая меня на месте, и жестко опускается на мои бедра, вызывая неистовый прилив жара. Огонь пронизывает меня, от конечности к конечности, разжигая давно потухшие угольки, потушенные много лет назад. Ее бедра двигаются в естественном ритме, задевая меня снова и снова в сладкой агонии. Заманивая меня в ловушку, предательски возбуждая.

— Шоу, — выдыхает она, хватаясь за край моей рубашки.

Она прижимает ее к моей груди, пока мы не отрываемся друг от друга ровно настолько, чтобы стянуть ее через мою голову. Ее глаза становятся дикими, когда она осматривает мое тело, жадными от собственнической похоти. Ее руки требуют подчинения, когда прокладывают обжигающую дорожку вниз по моему животу. Они нажимают ниже, тверже, вызывая горячие вспышки предвкушения.

Я хватаю ее за запястье, останавливая у застежки-молнии, просто чтобы посмотреть, как боль желания вспыхивает на ее лице. Чтобы хоть на секунду напомнить ей, кто на самом деле все контролирует.

Может быть, темная часть меня хочет увидеть, как она умоляет — просто увидеть, потому что она никогда не произнесла бы этих слов. Я бы не хотел, чтобы она этого делала.

Ослабляя хватку, я приподнимаю бедра в молчаливом ободрении и вместо этого провожу рукой по ее заднице. Она протягивает руку за молнию, мучая меня волной нарастающего давления.

Ее нерешительные прикосновения становятся преднамеренными, когда мое тело отвечает, ее одобрительный гул опьяняет. Она разрушает меня твердой хваткой, и мой рот снова находит ее. Я знаю эту жажду, живу ради нее — буквально, — но прямо сейчас это наркотик, а не оружие. Мы оба знаем, чего она хочет — чего я хочу? ДА. На этот раз это то же, что хочу я.

С каждым настойчивым ударом вспыхивает пламя. Обжигающее. Ноющее, когда стремительный ритм разжигает безрассудный ад, который я не могу контролировать. Мои легкие горят. Низкий угрожающий стон вырывается из моего горла, когда мои бедра приподнимаются, а напряженное тело отчаянно нуждается в облегчении. Скользнув руками под ее рубашку, я провожу ими по обнаженной коже ее спины, вызывая один пульсирующий порыв за другим.

Ее рука продолжает мучить меня, ее губы смертоносны, когда они гармонируют с устойчивым ритмом ее пожатия. Другая ее ладонь толкает меня вверх по груди, пальцы погружаются в напряженные мышцы, готовые к взрыву, натренированные реагировать с разрушительной точностью.

Охотиться и пожирать.

Но на этот раз все по-другому. На этот раз она не единственная жертва.

Я чувствую, как от моего сердца откололся кусочек и поселился в ее.

Ты не можешь этого сделать, Шоу. Ты не контролируешь ситуацию.

Кровь стучит в такт симфонии наших вздохов, крику изголодавшихся легких, которые, кажется, намерены вдыхать отчаянные поцелуи вместо воздуха.

Предупреждение приглушено под странным гипнозом, с помощью которого она завладела мной. Я потерялся в гладкой коже и соблазнительных изгибах, которые так и просятся на вкус. Прикоснуться. Освободить от маленького лоскутка ткани, удерживающего их в заложниках.

Ты заложник.

Потому что мы оба знаем, что то, что происходит прямо сейчас, больше не игра. Это угроза. Хуже того, это война. И мы будем жертвами.

Может быть, мы уже такие.

Я резко отстраняюсь с болезненным выдохом, чувствуя, что уже потерял то, чего никогда не смогу иметь.