Мэйвен наблюдает за нами, словно готовясь к бурной реакции. — Да. Учитывая, что вы двое уже знаете, что я из Нэтэра, я думаю, что некоторая откровенность не помешает.

Я киваю, но настороженность не покидает ее плеч. Моя sangfluir все еще ожидает, что мы нападем на нее за то, что она сбежала из Нэтэра.

Непостижимо.

Бэйлфайр приободряется. — Наконец-то! Как я уже, блядь, сказал, нам нужно выложить все карты на стол. Нашему квинтету это нужно. — Затем он делает паузу и корчит гримасу. — Хотя, я думаю, здесь только половина нашего квинтета, что чертовски неудобно.

Тот факт, что Крипт так и не появился, вызывает легкое беспокойство. Я точно никогда не буду скучать по этому кровожадному гребаному ублюдку, даже через миллион лет, но его отсутствие может быть признаком того, что происходит что-то хреновое.

С другой стороны, отсутствие Эверетта — к лучшему.

Мэйвен перекидывает свои влажные волосы через плечо. С ее темными волосами и оливковым цветом лица она выглядит потрясающе в белом. Я стараюсь сосредоточиться на том, что она говорит, а не на том, что она выглядит совершенно съедобной, когда вот так намокла.

— Они присоединятся к нам позже, или нет. В любом случае, давайте кое-что выясним. Я знаю оба ваших проклятия. Сайлас, ты слышишь голоса и сходишь с ума. Бэйлфайр, твой дракон начинает брать верх, если ты не охотишься. Это правда?

Я морщусь в знак согласия. К сожалению, мое становится невозможно не заметить. Я мог бы поделиться тем, что голоса, мучающие меня, принадлежат не кому иному, как членам моей покойной семьи, или тем, как они насмехаются надо мной, обещая покой, если я просто избавлюсь от своих страданий. Но это мрачные истины, и я сомневаюсь, что кто-то хочет их знать.

Бэйлфайр кивает, измотанный недавней борьбой со своим драконом. — Да, мне приходится охотиться и убивать кого-нибудь каждый день. Если я этого не сделаю, то постепенно сойду с ума в стиле Сайласа.

Я хмуро смотрю на него, но Мэйвен склоняет голову. — И это делает твоего дракона сильнее?

— Что-то в этом роде. Мое проклятие по-настоящему проявилось только в пять лет. Когда мои родители увидели, что я постоянно теряю контроль, обращаюсь, не имея возможности перекинуться обратно, закатываю истерики размером с дракона и, по сути, веду себя как маленький засранец… они поняли, что на мне, должно быть, то же проклятие, что и на моем дяде. Он так и не получил квинтет, и он так и не смог снять свое проклятие. Он тоже мог охотиться, чтобы успокоить его, но когда он перестал это делать, то в конечном итоге превратился в дракона. Навсегда. Его полностью заменил зверь, и мой мудак-дракон, блядь, без колебаний сделал бы то же самое со мной.

Мэйвен на мгновение переваривает услышанное. — Что случилось с твоим дядей?

— «Совет Наследия» приговорил его к смерти. Им не понравилась идея о драконе, летающем вне их контроля. Сказали, что он представляет опасность для людей. Как и было, — пожимает он плечами.

Я помню, когда это случилось. Как это ни ужасно, это был последний раз, когда была собрана большая партия драконьей чешуи, но сейчас ее почти нет.

Вот почему мне нужен Бэйлфайр.

— Твоя очередь, Мэйфлауэр, — настаивает Бэйл. — Дай нам ответ о себе. Расскажи нам, почему ты была в кабинете директора.

Она не моргнув глазом отвечает. — Чтобы убить его. Но подменыш опередил меня.

Он моргает. — О, черт. Как, черт возьми, подменыш попал в Эвербаунд? И почему он убил Херста?

— Подменыши в мире смертных — наемники, движимые только деньгами и питающиеся воспоминаниями. У него должен быть где-то хозяин, который хотел смерти Херста, — пожимает плечами Мэйвен. — Но теперь он в ловушке здесь, где за ним охотятся остальные из нас и «Бессмертный Квинтет».

В моей голове все складывается воедино. — Вот кто тебя отравил. Тот, кого ты ищешь.

— Тот, кого я собираюсь убить сегодня вечером, — кивает она, как будто описывает прогулку.

Челюсти Бэйлфайра сжимаются. — Не без моей помощи, Мэйфлауэр.

— И моей.

Я ожидаю, что Мэйвен немедленно откажется, поэтому для меня приятный сюрприз, когда она долго изучает нас двоих, прежде чем вздохнуть.

— Насколько крепки ваши желудки?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я собираюсь помучить этого подменыша, и, как ни странно, не всем это нравится.

В течение девяти лет я наблюдал, как Гранатовый Маг пытал любого, кто пытался проникнуть в его святилище без разрешения. Его наказания были жестокими, и он иногда просил моей помощи в проведении магических экспериментов над этими нарушителями.

Я не садист, но я хорошо разбираюсь в подобных вещах.

— Я справлюсь с этим, — говорю я, ухмыляясь дракону-оборотню. — Хотя Бэйлфайр слишком мягкий. Ему следует пересидеть это. Однажды он упал в обморок, наблюдая, как рожает лошадь в поместье моих родителей, когда еще они были живы.