Это стало огромной новостью в мире наследия, потому что они держали причины, по которым они это сделали, в секрете. Даже я слышал об этом, а мне было восемь.

— Да, и что? Я не понимаю, какое это имеет отношение к…

— Это потому, что они утверждали, что Нэтэр забирает людей и сохраняет им жизнь.

Он многозначительно переводит взгляд между нами троими, и даже Крипт хмурится.

Я тут же качаю головой. — Нет. В этом нет никакого гребаного смысла. Мэйвен проявилась как атипичный кастер несколько недель назад, и она является частью какого-то культа, выступающего против наследия. Она сама нам это сказала.

Сайлас пронзает меня взглядом. — Правда? Она никогда не говорила этого прямо.

Я открываю рот, чтобы возразить, но потом колеблюсь, понимая, что он прав.

— Черт возьми. Она просто пыталась снова оттолкнуть нас, — бормочет Эверетт. — Это все, что она пыталась сделать с тех пор, как мы ее встретили. Я должен был догадаться об этом раньше.

Я все еще отрицательно качаю головой, но затем некоторые вещи встают на свои места. Мэйвен настолько технологически отсталая. Ее восхищает все жуткое. То, как она широко раскрытыми глазами смотрела на все в том уютном маленьком городке в Пенсильвании, словно это было с чужой планеты. Как она была одержима тем, что отталкивала своих пар, пытаясь заставить нас подать запрос на другого хранителя, настаивая на том, что она нам совершенно не подходит.

Мгновенное замешательство, отразившееся на ее лице, когда Крипт спросил, является ли она частью движения против наследия, прямо перед тем, как она кивнула.

Вы, ребята, ни хрена не представляете, как плохо было бы быть связанными со мной. Я защищаю вас, идиотов.

Я отказываюсь тащить вас четверых за собой на дно.

Я ваш враг.

Все ее прошлые слова всплывают в моей голове, пока я не закрываю лицо. — Срань господня.

Моя пара из Нэтэра.

8

ЭВЕРЕТТ

Бэйлфайр, Сайлас и Крипт смотрят на Мэйвен, размышляя. Но я не могу думать. На самом деле, я едва могу заставить свой голос работать, когда смотрю на пророчицу, страх и вина съедают меня заживо.

— Тебе удалось исцелить ее. Спасибо. Но… ты можешь сказать мне, что с ней было не так?

Я уже знаю, что это была моя вина, но я все равно должен спросить. Как будто мне просто нужен дополнительный укол ненависти к себе, чтобы убедить себя убраться к черту из этой комнаты и держаться как можно дальше от Мэйвен до окончания университета.

Милостивые боги, я должен был придерживаться плана и держаться от нее на расстоянии во время бала — но в тот момент, когда я увидел ее руку на сирене, все запреты были сняты.

И вот мы здесь, и мое проклятие поднимает свою уродливую голову. Я должен был быть сильнее. Она заслуживает гораздо лучшего. Я, блядь, сам себя терпеть не могу.

Голова Пии наклоняется ко мне. Ее голос неожиданно теплый и нежный. — Это не твоя вина и не твое проклятие. Будь добрее к себе.

Я вздрагиваю, когда ее слова непреднамеренно заставляют три пары глаз повернуться в нашу сторону, а затем Бэйлфайр хмурится. — О чем она говорит? Почему в этом должно быть виновато твое проклятие?

— Ничего особенного.

Крипт слишком пристально наблюдает за мной, как будто что-то сопоставляет, поэтому я быстро меняю тему, снова обращаясь к закутанной в белое пророчице.

— Но как она выжила, если пришла из Нэтэра? — Я спрашиваю. — Если только…

О, милостивые боги. Может быть, она не знала. Сайлас сказал, что у нее не билось сердце. Она могла бы быть…

— Если только что? — Спрашивает Пиа.

Если только она не одна из нежити.

Я не могу заставить себя произнести это вслух, потому что это чертова дикость. Я видел сотни фотографий нежити, и это отвратительные существа, которые абсолютно не похожи на Мэйвен.

Но тогда также странно, что она могла быть из Нэтэра. Ни одно живое существо не может там выжить.

Сайлас убирает волосы Мэйвен с ее лица, его лоб глубоко нахмурен. Затем он решительно смотрит на Пию. — Ты умеешь видеть все в людях. Расскажи нам, что ты видишь о нашей хранительнице.

Конечно, у него нет проблем с требованием ответов от пророчицы. Он богохульствующий мудак.

Она на мгновение замолкает, прежде чем вздохнуть. — Это правда. Я благословлена способностью видеть почти все в этом мире смертных. Мысли, чувства, воспоминания, истины… Но есть места тьмы, которые не может увидеть даже Гален. Места, на которые претендует Нэтэр. Он поглощает все, к чему прикасается, и превращает все в тень, точно так же, как это было с сердцем вашей хранительницы.

Внимание Крипта переключается на Пию. — Объясни.

— Я вижу только разрозненные фрагменты ее прошлого, все окутано тьмой. Но такая степень тьмы существует только в Нэтэре, и, похоже, ее сердце все еще остается в этом царстве смерти.

…Что?

— Я в замешательстве. Если у Мэйвен нет сердца, тогда… как она жива? — Я спрашиваю.