Я с трудом сглатываю, мой желудок сжимается. И вот я здесь, лелею надежду, что мое проклятие снимется на выпускном, и я наконец-то смогу позволить себе обожать Мэйвен. Но если на это нет никаких шансов…

Мне действительно пора уходить, но, кажется, я не могу заставить себя пошевелиться.

— Ну? — Сайлас вздыхает. — Что вы, ублюдки, можете сказать по этому поводу?

Я долго обдумываю это. Правда в том, что… Я никогда не думал, что боги когда-нибудь благословят меня хранителем. Пока я не встретил Мэйвен, я предполагал, что останусь одиноким до тех пор, пока, наконец, не перейду в Запредельное.

Но теперь я считаю себя принадлежащим Мэйвен. А ее я считаю своей, даже если на самом деле она никогда не будет моей. Даже если мое проклятие разлучит нас навсегда.

— Боги сделали ее моей хранительницей, и я не стану задавать им вопросов, — бормочу я.

Бэйлфайр кивает. — То, что мое проклятие не снято, будет чертовски отстойно. Но проклят я или нет, она моя пара. Так что для меня ничего не меняется.

Крипт ничего не говорит. Каким бы ни было его проклятие, он не выглядит обеспокоенным.

Сайлас долго молчит, а затем вздыхает. — Если боги избрали ее, чтобы наказать меня еще сильнее, они не могли выбрать более печальную кончину на небесах. Для меня тоже ничего не меняется. Она ima sangfluir.

Что бы, черт возьми, это ни значило.

Но, по крайней мере, мы все на одной волне.

— Вот план, — продолжает Сайлас. — Мы ни слова не скажем Мэйвен о том, что знаем, откуда она.

Крипт, наконец, реагирует, прислоняясь к стене и доставая зажигалку, чтобы поиграться с ней. — Говори за себя. Вы трое облажались в прошлый раз, отказавшись от своего дурацкого пари, так что теперь у меня не будет секретов от нашей хранительнице.

— Я со Сталкером. Хватит скрывать дерьмо от Мэйвен, — соглашается Бэйлфайр.

Сайлас колеблется. — Мы все знаем, какая она скрытная, и теперь мы знаем, что на это есть веская причина. Я сомневаюсь, что она чувствует, что может доверять нам прямо сейчас. Что, если мы скажем ей, что знаем, и она снова начнет думать, что мы ее убьем? Если она проснется и мы набросимся на нее с расспросами о ее прошлом и так называемой благородной цели, это сделает наше положение с ней намного хуже, чем оно уже есть.

Все это правда. В любом случае, нам нужно время, чтобы осознать это.

— Мы дадим ей понять, что мы знаем, — предлагаю я.

— Как вам будет угодно, — Крипт закатывает глаза. Но затем он смотрит на меня с выражением более серьезным, чем я когда-либо видел у него, что чертовски странно. — Я не думаю, что Мэйвен пострадала от твоего проклятия, Фрост. У меня есть своя теория. Но если кто-нибудь из вас задаст дополнительные вопросы о том, чем я собираюсь с вами поделиться…

Он останавливается, и его лицо мрачнеет, когда он смотрит вниз на Мэйвен. Словно по сигналу, она хмурит брови и издает во сне тихий страдальческий звук, от которого у меня иней покалывает кончики пальцев.

— В чем дело? — Спрашиваю я.

Крипт ничего не говорит. Он просто исчезает, и мгновение спустя Мэйвен расслабляется, возвращаясь к глубокому сну. Сайлас, Бэйлфайр и я обмениваемся взглядами. Очевидно, он только что помог ей справиться с кошмаром.

Наличие множества кошмаров имеет смысл для того, кто испытал ужасы Нэтэра на собственном опыте. Мне действительно ненавистна эта мысль, но так оно и есть.

Принц Кошмаров возвращается, ведя себя так, словно он не бросал все, чтобы успокоить нашу хранительницу.

— Как я уже говорил, дополнительных вопросов относительно того, чем я собираюсь с вами поделиться, не будет. Но, Крейн, ты можешь найти способ сделать эту информацию полезной для Мэйвен благодаря своим знаниям о растениях, независимо от того, насколько расстроен твой разум.

Лицо Сайласа горько искажается. — Чертовски большое спасибо, ублюдок.

— Комплименты — моя специальность. — Крипт достает одну из своих странных сигарет и протягивает ее Сайласу. — Я курю ревериум из Лимба, чтобы облегчить напряжение при переходе между планами существования. Это довольно сильное средство. Притупляет большую часть боли. Перемещение между планами тяжело сказывается на разуме и теле.

Погодите. — Если скачки взад-вперед между этим местом и Лимбом причиняет тебе боль, тогда почему ты…

Фиолетовый взгляд Принца Кошмаров пронзителен.

Верно. Дополнительных вопросов нет.

— Почему ты делишься этим? — Спрашивает Сайлас, вертя сигарету в пальцах и изучая ее с неподдельным интересом.

— Согласно этой пророчице, сердце Мэйвен каким-то образом находится в Нэтэре, пока она здесь, в мире смертных. Это означает, что она застряла между плоскостями, как и я иногда, и, возможно, именно поэтому она потеряла сознание раньше. Я сомневаюсь, что ревериум принесет ей какую-либо пользу, поскольку он специфичен для Лимба, но, возможно, есть что-то…

Глаза Сайласа загораются пониманием. — Возможно, есть другое вещество или растение, которое могло бы снять с нее напряжение. Что-то родом из Нэтэра.

Крипт кивает.