Она целует меня во сне. — Да. Трахни меня, пока ты мне снишься, Принц Ночных Кошмаров.

Я стону от нефильтрованного возбуждения, наполняющего ароматом весь ее сон. Я мог бы наслаждаться этим каждую чертову ночь, и иметь ее недвусмысленное разрешение обожать ее спящее тело сколько душе угодно — это единственная величайшая вещь, которую я когда-либо получал.

Но в первый раз, когда я трахну Мэйвен, я хочу, чтобы это было в мире смертных, а не в ее прекрасных снах.

— Придержи эту мысль, дорогая, — шепчу я, целую ее и выныриваю из ее сна.

Из Лимба я наблюдаю, как она издает тихий звук желания во сне. Это заставляет Децимуса перевернуться на другой бок, его собственный сон колеблется, когда он почти просыпается.

Я расправляю плечи и щелкаю костяшками пальцев. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз видел переплетенные сны. И никогда сны о сексе.

Но, как маэстро, я улавливаю смутную мечту Фроста о поцелуях и переплетаю ее с мечтой Мэйвен. Затем я работаю с Децимусом и, наконец, с Крейном. К тому времени, как я заканчиваю объединять их сны, весь Лимб вокруг меня пропитан желанием и отчаянием. Я молча возвращаюсь в объединенный сон и обнаруживаю…

Трахни меня. Она принимает два из них одновременно.

Я смотрю с благоговением, поглаживая свою твердую эрекцию через штаны, наблюдая, как Мэйвен стонет и раскачивается между Крейном и Децимусом в своем сне. Децимус трахает ее киску снизу, пока она скачет на нем верхом, и Крейн ругается на языке фейри, когда с удвоенной силой трахает ее задницу. В подобном сне не было необходимости в подготовке или смазке — потому что в мире сновидений ощущения другие. Они обострены, им не мешают проблемы реального мира.

Они все тяжело дышат, задыхаются, теряют самообладание. Фрост опускается на колени рядом с ними и шепчет Мэйвен, чтобы та открылась. Она стонет, когда он просовывает свой член ей в рот — коллективный сон рябит, когда Фрост почти просыпается от сказочного удовольствия. Там тоже есть проекция моего сна, приближающаяся с другой стороны Мэйвен.

Но я не хочу продолжать смотреть. Я слишком изголодался по ней.

Выйдя из Лимба, я проскальзываю под одеяла в изножье массивной кровати и ползу, пока не оказываюсь между ног Мэйвен. Мое дыхание затруднено, я в отчаянии, когда я осторожно стягиваю с нее пижаму. Я прижимаюсь лицом к тонким трусикам между ее бедер и вдыхаю, поглаживая себя, поскольку я одержим тем, насколько невероятно совершенна киска моей любимой.

Я покрываю поцелуями ее бедра, облизывая и пробуя на вкус, пока, наконец, не стягиваю с нее трусики и не касаюсь ее входа. Боги, она такая влажная, сладкая и чертовски пьянящая. Это первый раз, когда я пробую на вкус ее великолепную киску, и я не могу ничего сделать, кроме как стонать и поглощать амброзию, которая является источником ее возбуждения. Я просовываю один палец внутрь нее и нежно поглаживаю большим пальцем ее клитор, целуя и облизывая, наслаждаясь каждым сжатием ее мокрого влагалища.

Одержимость бьется в моих венах, как барабан, становясь все сильнее с каждым мгновением. Я хочу дышать ею, пробовать ее на вкус — погрузиться в ее извращенный, прекрасный разум и запечатлеть себя в ее костях, пока каждое движение, которое она делает, я буду делать вместе с ней.

Когда я сделаю ее своей музой, моя маленькая тьма поймет, насколько я одержим. Она заглянет в мою голову и поймет, насколько одержимым я становлюсь при одной мысли о ней.

И ей это понравится. В этом я уверен.

Поглощая Мэйвен, я смутно осознаю, что их совместный сон созревает, поскольку они, без сомнения, приближаются к кульминации во сне. Некоторые люди просыпаются от таких сильных ощущений — и если один сновидец просыпается от совместного сна, то так же просыпаются и все они. Поэтому я не особенно удивляюсь, когда мгновением позже слышу резкий вздох Фроста, прежде чем сон обрывается, и все четверо резко просыпаются.

Я улыбаюсь в бедро Мэйвен, оставляя там поцелуй. Пришло время проверить, сработало ли мое вмешательство.

Мне не приходится долго ждать. Децимус стонет и прижимается своей эрекцией, прикрытой шортами, к бедру Мэйвен, которое находится в неприятной близости от моей головы.

— Черт возьми, детка, ты так вкусно пахнешь, когда мокрая для нас, — шепчет он.

Мэйвен задыхается, откидывая одеяло, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Она не совсем видит мои глаза в этой темной комнате, но я обладаю восхитительной способностью видеть, как она покраснела, когда прикусывает губу и приподнимает бедра, слегка прижимаясь к моему лицу.

— Еще, — шепчет она, зажмурив глаза. — Пожалуйста, я уже так близко, просто…

Крейн проводит языком дорожку вверх по ее шее, его рука скользит под ее майку, а другой стаскивает с себя одежду.

— Ты нужна мне. Сейчас, sangfluir, — тяжело дышит он.