— Я могу, и я поел твою хорошенькую киску, — ухмыляется он. Затем он удивляет меня, протягивая руку, чтобы окунуть палец в овсянку Эверетта, слизывая остатки еды с пальца. — Пища смертных безвкусна и не содержит питательных веществ, но я могу съесть ее, если мне захочется.

Эверетт выглядит возмущенным, когда отодвигает свою тарелку. — Я тебя чертовски ненавижу.

— И все же тебе не было противно смотреть, как я раздвигаю ноги Мэйвен для Бэйлфайра прошлой ночью.

Жар заливает мою шею и щеки.

Бэйлфайр ухмыляется. — Нет, Снежинке это понравилось. Нам всем понравилось. Особенно нашей маленькой Чертовке. Она просто обожает тискаться со всеми нами.

О, мои гребаные боги. — Новое правило. Никаких разговоров о сексе до конца сегодняшнего дня. Мы не можем позволить себе отвлекаться.

— Она права, — вздыхает Сайлас, потирая виски. Он выглядит намного лучше после последних двух ночей сна, но я видела, насколько серьезным становится его проклятие сейчас, и я знаю, что он просто пытается не показывать, как сильно его беспокоят голоса в его голове. — Нам нужна стратегия.

— Как мы можем разрабатывать стратегию, когда понятия не имеем, каким будет Первое Испытание под властью этих бессмертных ублюдков? — Спрашивает Бэйл, корча гримасу от своей овсянки.

Я не уверена, почему он так сильно ее ненавидит. По сути, это то, что я ела всю свою жизнь не считая последних двух месяцев.

Я поворачиваюсь к Эверетту и Крипту. — Каким было Первое Испытание, когда вы были здесь раньше?

— Адским, — ворчит Эверетт. — Непревзойденные наследники сражались насмерть. Но у квинтетов был другой тест, так что я понятия не имею, каким он будет сегодня. Даже преподаватели не были посвящены в планы «Бессмертного Квинтета» на сегодня, только их наемники.

— Я пропустил свое, — пожал плечами Крипт. — Мне показалось это скучным.

Сайлас прищуривается. — Раз уж ты упомянул об этом… Ты когда-нибудь официально заканчивал Эвербаунд?

— Я посещал очень мало занятий и тратил время на то, чтобы мучить преподавателей, — ухмыляется Принц Кошмаров. — Они все равно предоставили мне официальную документацию наследия, потому что «Совет Наследия» не хотел, чтобы их охотник за головами преследовал кого-то, кто, как они знали, будет постоянно истощать их ресурсы.

Почему я не удивлена?

Чем больше я узнаю о прошлом Крипта, тем яснее становится, что ему на все было наплевать. Поскольку он уже начал делится, я решаю спросить о том, что меня интересовало с тех пор, как до меня дошли все слухи о нем.

— Ладно. Наконец-то я это спрошу, — говорю я, откладывая ложку. — Какого хрена тебя зовут Крипт?

— Не надо! — Восклицание Бэйлфайра пугает меня, и он предупреждающе качает головой, его золотистые глаза комично расширяются. — Сделай себе одолжение и, блядь, не спрашивай об этом, Бу.

Я нахмурилась на него из-за этого прозвища, но Крипт склоняет голову. — Если тебе оно не нравится, я изменю его, дорогая. Мы бы не хотели, чтобы ты съеживалась каждый раз, когда выкрикиваешь мое имя от удовольствия, не так ли?

Сайлас фыркает, а Эверетт закатывает глаза так сильно, что я уверена, это причиняет боль.

Я съедаю еще ложку овсянки. — Это был просто вопрос.

— Меня назвали в честь места, где я был зачат.

Ох. Черт.

— Только не это снова, — морщится Бэйлфайр. Он поворачивается ко мне. — Я задал ему этот вопрос, когда мне было пять. Пять. И пятилетним детям, на хрен, не нужно слушать такого рода истории, но он не упустил ни одной детали…

— Это не моя вина, что они были откровенны, когда рассказывали мне об этом. Я просто передал это так, как услышал, — беспечно пожимает плечами Принц Кошмаров. — В любом случае, Сомнус…

Бэйлфайр поднимает руку. — Заткнись, пока меня не стошнило. Вот сильно отредактированная короткая версия, Чертовка. Придурок-отец Крипта неравнодушен к не очень живым людям, ясно? Он думал, что эта цыпочка-суккуб мертва в крипте, когда на самом деле она просто была в отключке от слез по своему недавно умершему мужу. Она проснулась позже, и бац, беременная — и девять месяцев спустя Сомнус попал в переплет, когда по-настоящему долбанутый аист уронил Крипта на колени «Бессмертному Квинтету», и все узнали, что он бегал вокруг и делал… это. Большой скандал. Чрезвычайно отвратительный и совсем не для детей. Понятно?

История не смешная, но то, как Бэйлфайр смотрит на меня, словно молча умоляя не задавать никаких дополнительных вопросов, заставляет меня смеяться. Крипт ухмыляется моему веселью и подмигивает мне.

Мгновение спустя в дверь стучат преподаватели и приносят официальную боевую форму, о которой говорил Эверетт. Она похожа на солдатскую, но поскольку мы квинтет, форма имеет цветовую маркировку. Форма Эверетта светло-серая, Бэйлфайра — ярко-оранжевая, Сайласа — зеленая, а Крипта — темно-бордовая. У каждой униформы на одном плече вышита эмблема Дома, под номером, который, я уверена, появится в записях «Совета Наследия», отражающих наши имена.