Мой разум немного светлеет от этого осознания. Из горла вырывается протестующий звук, и Молотов тут же отрывается от моих губ, заглядывает в глаза.

Он контролирует себя. Такое впечатление, будто в каждой мелочи.

— Не могу, — выдаю гораздо тише, чем собираюсь. — Не готова.

Сказать ему «нет» язык не поворачивается. Потому что тело буквально вопит о согласии. Сознание подернуто дымкой. И я сама удивляюсь тому, как в таком состоянии у меня еще получается выдавать осмысленные фразы.

Мне кажется, Молотов проигнорирует мой отказ. Додавит. И я не сумею устоять.

Возможно, этого мне и хочется втайне? Чтобы он сломил мое сопротивление. Чтобы не оставил выбора.

Самой страшно. Боюсь, что если мой первый раз произойдет с ним, то пути назад точно не будет.

А он еще есть, этот путь?

Сильно сомневаюсь.

После того, что было между нами в машине, мне казалось, что все границы пройдены. Но здесь, в сауне, понимаю, как сильно ошибалась.

Прошлый опыт выглядит легким развлечением.

И теперь я почти уверена, что Молотов может открыть мне еще больше граней, о которых не подозреваю.

Меня пробирает холодная дрожь.

Опасная связь.

Я же его совсем не знаю. Не люблю. Или?..

Мое сердце так гулко бьется, что если бы я сейчас хотела заговорить, у меня бы ничего не получилось. Удар за ударом. Отрывисто, по горлу.

Смотрю в его темные глаза и растворяюсь, расплавляюсь окончательно.

Мой взгляд хаотично отмечает детали.

Капли пота у него на лбу. Вздувшаяся вена на шее, очень контрастно выделяется на смуглой коже. Жестко сжатые челюсти выглядят квадратными, желваки угрожающе проступают.

Я сама не замечаю, как моя ладонь опускается на его щеку. Пальцы скользят по щетине.

Он слегка прищуривается. И выглядит это будто… от удовольствия. Будто здоровенный лев урчит под прикосновением моих пальцев.

Вот.

Он даже звук такой издает. Рычащий, утробный. И что-то внутри меня от этого млеет.

Опять наш контакт глаза в глаза.

Рано. Слишком быстро. Меня не отпускает страх фатальной ошибки.

Если он просто хочет поиграть, если для него это обычная забава, то…

— Мне страшно, — вырывается у меня.

— Чего ты боишься? — хрипло, будоража каждым отзвуком этой фразы.

— Тебя.

Молотов отстраняется, укладываясь на скамью рядом со мной. Поверхность широкая. Места здесь свободно хватает для двоих. Он не отпускает меня, продолжает удерживать за талию.

— Это все сумасшествие, — выдаю глухо. — Вот так, в общественном месте.

— Здесь никого нет, — говорит Молотов. — Видеонаблюдение в этой зоне центра не ведется.

Кровь приливает к щекам, когда осознаю, что наша близость могла попасть на камеру.

Об этом и мысли не было.

— Откуда ты знаешь?

— Полин, я бы так свободно себя не вел, — спокойно произносит он, но в его глазах совсем другие эмоции, там покой даже не маячит на горизонте. — Не стал бы тебя подставлять. И поверь, я совсем не хочу, чтобы кто-то наблюдал за моей женщиной без ничего. Особенно в такой момент.

От того, как он называет меня «моя женщина» дрожь охватывает каждую клетку тела.

Нет, он и раньше такое говорил, по-разному, даже теми же словами. Но именно теперь все воспринимается намного острее.

— Я жадный, — заявляет Молотов с едва уловимой улыбкой. — Это все только для меня. Твои стоны. Всхлипы. Вскрики. Твой оргазм. Только я могу это видеть. Ни с кем не буду делиться.

— Значит, ты уверен насчет камер? — не могу обойтись без уточнения.

— На все сто.

Повисает тишина. Он продолжает очень выразительно на меня смотреть. Его возбужденный член упирается в мое бедро, и я осознаю, что Молотов заведен, он же так и не получил разрядку, пока был занят мной.

— Хочешь почувствовать меня так, как я прочувствовал тебя? — его низкий голос отбивается огненной волной вдоль моего позвоночника.

53

Порочный вопрос заставляет покраснеть, хотя кажется, после того, что сейчас между нами происходило, стесняться мне уже нечего. Предельный уровень близости.

Его хриплый голос моментально запускает перед глазами цепочку ярких кадров, и будто подливая масла в огонь наваждения, тяжелая ладонь опускается на мою щеку, а большой палец медленно скользит по губам, создавая ощущение глубокого погружения в развратную фантазию.

Молотов ловит мой взгляд, а я вижу не его глаза, а саму себя, как бы со стороны, склоняющуюся над его мускулистым, скульптурно вылепленным телом.

Кадр за кадром будто отпечатывается на обратной стороне сетчатки, окончательно сбивая ритм биения сердца.

Мои пальцы скользят по его жилистому животу, повторяя узор набрякших вен, еще сильнее подчеркивающих ребристый рельеф.

Мираж настолько яркий и отчетливый, что марево выглядит реальнее самой реальности.