Обхватываю его возбужденную плоть ладонью, чувствую мерную пульсацию под пальцами. Жар жжет мою кожу. Твердость вызывает нервное волнение. Склоняюсь ниже. Дотрагиваюсь до его возбужденного члена губами.

Дыхание обрывается.

Мне с трудом удается несколько раз моргнуть, чтобы хоть немного рассеять накрывший меня морок.

Тянет двинуться дальше. Перейти от этих ослепительных картинок в голове к чему-то настоящему.

Его глаза так странно действуют на меня. Он сам будто ходячий триггер сексуального напряжения. И то, как его большой палец вдруг проскальзывает между моими губами, надавливая на язык, действует еще мощнее.

Я будто под гипнозом. Не знаю, как ему удается настолько спутать мои мысли и чувства. Почти готова согласиться, когда накатывает отрезвление. Короткой вспышкой, заставляя сознание проясниться, и я цепляюсь за этот ничтожный просвет, чтобы вынырнуть на поверхность. Всю волю прикладываю, чтобы отрицательно мотнуть головой и тихо выдать:

— Нет, — не узнавая собственный голос. — Не сейчас.

В его глазах загорается нечто опасное, угрожающее. И на долю секунды кажется, что он собирается меня продавить.

Хуже всего — совсем не уверена в своем решении. Слишком сильно шатает. Боюсь, если Молотов хоть немного надавит, то я уступлю, просто потому что замираю на грани согласия.

— Необязательно губами, — говорит он, убирая руку от моего лица и обхватывая запястье.

Силы сопротивляться нет. Но я и не хочу с ним теперь бороться. Поэтому он свободно действует дальше. Опускает мою ладонь на свой вздыбленный член, обхватывает разгоряченную твердость, накрывая мои пальцы своими, крепче сдавливая, позволяя прочувствовать жар и пульсацию в полной мере. Его возбуждение острое, обжигающее, похоже, может испепелить.

— Просто двигай рукой, — произносит Молотов, и его низкий голос звучит настолько хрипло, что по мне колючими волнами разбегаются мурашки.

Он отпускает мою руку, а я будто завороженная его словами, делаю именно то, что он говорит.

— Быстрее, — добавляет отрывисто. — Сожми крепче.

Разве это не больно?

Похоже, что нет. Когда я плотнее смыкаю пальцы и веду пальцами быстрее, в его глазах появляется абсолютно одержимый блеск.

— Еще крепче, — прерывисто, сквозь шумный выдох.

Опять ощущение марева. Жар собирается в самом низу моего живота так, будто Молотов снова ко мне прикасается, но он не делает ни единого жеста. Пока лишь я его трогаю.

— Да, — почти рычание. — Давай.

Тяжелое дыхание опаляет до дрожи. А я ловлю себя на том, как меня затягивает порочный процесс.

Мне нравится его касаться. Нравится видеть, как он словно бы отпускает контроль. И в эту секунду такое впечатление, будто мне удается хоть немного довести его до того напрочь поплывшего состояния, до которого он постоянно доводит меня.

— Сильнее, — выдает Молотов.

Делаю это, и чувствую, как его напряженная плоть подрагивает в моей руке, а еще через несколько секунд жидкость выплескивается в мою ладонь, брызги летят на живот.

Не могу оторвать взгляд от его лица.

Он прикрывает глаза. Капли пота проступают на лбу. Вены на висках обозначаются четче, жилы на шее разбухают от натуги.

Когда Молотов опять смотрит на меня, в горле предательски саднит, а сердце отбивает под ребрами бешеный ритм.

Тяжелая ладонь обводит мой живот, размазывая сперму.

— Раньше в справедливость не верил, — говорит он. — Теперь точно знаю, что она есть.

Осмысленного ответа дать ему не в состоянии. Только брови приподнимаются вверх.

— Ты, Поля, мое персональное наказание за все грехи, — чеканит Молотов с кривой улыбкой. — Но я бы еще нагрешил. Больше. Пускай пытка дальше продолжается. До бесконечности.

54

Разум расплавленный. Тело ему под стать. Я прикладываю много усилий, чтобы привести себя в порядок. Торопливо одеваюсь, выхожу из раздевалки, сразу же сталкиваюсь с Молотовым. Он полностью одет и выглядит так, будто ничего особенного не произошло. Спокойный, сосредоточенный, собранный.

А меня бросает в жар — достаточно одного его взгляда. Раздевающего, пронизывающего, такого, что волна колючей дрожи разливается под ребрами, вынуждая сердце нервно затрепетать.

Живот сводит тягучая судорога. Рядом с ним чувствую себя как на опасном аттракционе. Рывком вверх, а потом на полном разгоне срываешься с обрыва. Скачки пульса бешенные. До предельных значений.

— Поехали, — говорит он, накрывая мою поясницу ладонью. — Отвезу тебя домой.

Язык не поворачивается сказать ему про такси. Да и по нему сейчас видно, что никакого такси он не позволит. Сам решил меня везти.

— И не вздумай от меня бегать, — продолжает Молотов, когда мы оказываемся в салоне его авто. — Больше этот номер не пройдет.

— Ты что-то путаешь, — не удерживаюсь от шпильки. — Это не я пропала на несколько дней.

— Полин, уезжал по работе, — спокойно, невозмутимо. — Я же тебе объяснил.