Заводит машину, и я ловлю себя на том, что мне не удается оторвать глаза от его уверенных, четких движений. Как он поворачивает ключ в замке зажигания, как дергает ручник, как его длинные пальцы сжимают руль. Как особенно рельефно выделяются вены на массивных кистях.

Я что, серьезно разглядываю его ладони?

Как глупо.

Резко отворачиваюсь, качнув головой. Мне кажется, он замечает эту реакцию. Готова поспорить, что ощущаю его ухмылку.

Хотя как это возможно?

Чувствовать движение губ. Поймать все это в полутемном салоне его машины будто выхватить из ничего.

Меня хватает ненадолго.

Авто трогается с места, выезжая с парковки, и я снова перевожу взгляд на Молотова, он полностью сосредоточен на маневрах. Выезд сложный для его внедорожника.

Внутри вспыхивает острая потребность, чтобы он посмотрел на меня. Вот, прямо сейчас.

И он словно считывает это, бросает короткий взгляд. Усмешки нет. Выражение в его глазах серьезное, строгое. А я чувствую, как стрекочет мое сердце и щеки вдруг заливает огонь.

Наваждение не проходит, не отпускает. Мне и страшно от такой силы эмоций, и в то же время сама сомневаюсь, что хотела бы очнуться.

— Куда ты хочешь завтра пойти? — спрашивает Молотов, уже переключая внимание обратно на дорогу.

— Извини — что?

— Завтра вечером мы встречаемся, я приглашаю тебя, — спокойно произносит он. — Куда пойдем? Выбирай место.

Значит, насчет самой встречи у него вопросов не возникает. Абсолютно уверен в моем согласии, разрешает выбрать.

— У меня планы, — произношу скорее из спонтанной вспышки упрямства.

— Да, — ровно. — Со мной.

И опять его взгляд чувствуется, словно разряд электрического тока по венам. Не могу спорить, потому что не хочу.

Молотов включает музыку. Ту, которую я сама обычно слушаю. Мелодичную, расслабляющую. И теперь я пропускаю момент, когда тяжелеют веки, начинают непроизвольно смыкаться глаза.

Мое сознание уплывает в туман. Но кажется, это происходит лишь на считанные доли секунды. В следующий момент сонный дурман слетает с меня от короткого щекочущего движения по щеке.

Встрепенувшись, распахиваю глаза.

Лицо Молотова прямо перед моим. Рассеянно замечаю, что он медленно ведет пальцем по моей скуле, слегка поглаживает, прочерчивая линию за линией. Вперед и назад, вынуждая поежиться.

Растерянно отмечаю, что он припарковался напротив моего дома. Возле ограды.

— Мне пора, — говорю, собираясь открыть дверцу.

— Задержись, — хриплый голос будоражит, заставляя опять погружаться в яркий калейдоскоп эмоций.

Нет сил противиться искушению, поэтому невольно поворачиваюсь и смотрю на него снова.

В этих темных глазах растворяются остатки моего благоразумия.

Губы пересыхают от волнения, дыхание сбивается, и я ощущаю, как все сильнее заходится сердце.

— Уже поздно, — сглотнуть удается с трудом.

Молотов вдруг прижимается лбом к моему лбу, слегка трется, окуная в тягучий трепет. Не целует, однако мои губы жжет так, будто он впивается удушающим захватом.

— Иди, — отрывисто, усиливая накал.

Он отрывается от меня, и я выскальзываю из машины, напрочь позабыв о своих вещах. О том, что сумка с моей спортивной одеждой осталась у него на заднем сиденье, вспомню уже закрывшись в своей комнате, прижимаясь спиной к двери, чувствуя себя так, словно пол уходит из-под ног.

Как же сильно я влипла.

Влюбилась.

55

Ко мне в офис приезжает Белоцерковский. Старый знакомый. Мы уже несколько лет плотно сотрудничаем.

Помню, как впервые сошлись. Ему потребовался метапрограммный профиль одного влиятельного типа, а информацию из открытых источников было взять негде. Тот человек не давал интервью. Вообще, не распускал язык на публике. Если что-то вдруг случайно проникало в прессу, это молниеносно подчищали его помощники. Иногда достаточно нескольких неосторожно брошенных фраз, чтобы разобрать главные особенности поведения.

Люди могут сколько угодно считать себя уникальными, но на самом деле, каждый из нас набор конкретных программ.

Зная профиль, подберешь ключ для кого угодно.

Одним важна система, четкая структура, ледяной расчет каждого пункта в плане. Других наоборот любая система душит, нагоняет тоску. Им нужны возможности, простор, креатив. Кто-то держится за прошлое, традиции. А другие хватаются за новизну, любое старье их отпугнет, но стоит только упомянуть какие-нибудь инновации у них загорятся глаза. Одних заводит награда впереди. Другим толчок дает ужас облажаться по всем фронтам.

Профиль хрен поменяешь. Если только за цель это не возьмешь. Поэтому если разобраться, по каким программам кто-то живет, то дальше можно раскручивать с выгодой для себя. В любых контекстах. Потому что именно эти программы определяют, куда воздействовать. Кому на эмоции давить, кому на логику. Кто командный игрок, а кто прирожденный лидер.