Я не знала. Знала только, что не могу больше здесь находиться. Не могу дышать этим воздухом. Не могу смотреть на эти стены.

Я взяла телефон. Набрала номер такси.

— Здравствуйте, мне нужна машина. Да, прямо сейчас. В военный городок, к двухэтажке офицерского состава. Да, я буду ждать у КПП. Спасибо.

Я положила трубку. Схватила сумку. Накинула куртку.

В коридоре остановилась перед зеркалом. Посмотрела на себя. Красные глаза, опухшее лицо, растрепанные волосы. Я выглядела, пожалуй, как человек, которого разве что не переехало поездом.

— Ничего, — сказала я своему отражению. — Начну все сначала. Мне не привыкать.

Марта Левина "Развод в 45. Случайная правда"

Глава 21

Такси подъехало через десять минут.

Желтая «Лада», помятый бампер, водитель — дядька лет пятидесяти, с усами, в клетчатой рубашке. Он вышел, открыл багажник, помог закинуть сумку.

— В городок? — спросил он.

— Да, — сказала я. — На Садовую, дом восемь.

— Адрес знаю, — он кивнул. — Там военным дают жилье. У вас муж военный?

— Да, — сказала я. — Был.

Он посмотрел на меня, но ничего не спросил. Села в машину. Завел двигатель.

Я сидела на заднем сиденье, смотрела в окно на проплывающие мимо дома, деревья, фонари. Майский вечер был теплым, пахло сиренью и свежестью. Но я не могла найти в себе сил насладиться этим.

— Тяжелое время сейчас, — сказал водитель, не оборачиваясь. — У всех проблемы. У кого война, у кого семья.

— У всех, — ответила я.

Он не стал продолжать. Хороший водитель — чувствует, когда пассажиру не до разговоров.

Мы въехали в городок. Маленькие домики, палисадники, качели во дворах. Здесь пахло детством и покоем. Чужим покоем. Не моим.

Машина остановилась у двухэтажного дома из серого кирпича. Восьмой. Я вышла, достала сумку из багажника.

— Спасибо, — сказала я.

— Удачи вам, — ответил водитель. — Все наладится.

Я не ответила. Он уехал.

Я поднялась на второй этаж.

Лестница была узкая, старая, деревянная, ступени скрипели. Пахло краской и чем-то старым, домашним. Я нашла двенадцатую квартиру, вставила ключ в замок. Он повернулся легко, будто ждал меня.

Я вошла.

Прихожая — маленькая, темная. Слева дверь на кухню, справа — в комнату. Я прошла вперед, включила свет.

Квартира была старенькой, но чистой. Обои в цветочек, потертый линолеум, высокие потолки. Мебель — простая, добротная, еще советская. В зале — диван, покрытый пледом, деревянный стол, два стула. На подоконнике — герань в горшке, подсушенная, но живая, тянущаяся к солнцу.

Я прошла на кухню. Плита, холодильник, раковина. На стене — календарь за прошлый год. Кто-то здесь жил до меня. Кто-то готовил, ел, спал, может даже, был счастлив.

Теперь здесь буду жить я.

Я прошла в спальню. Кровать — широкая, деревянная, с панцирной сеткой. На ней — тощий матрас и сложенное одеяло. Шкаф-купе в углу, пустой, с открытой, чуть провисшей дверцей. На полу — половик, связанный из старых тряпок.

Я поставила сумку на кровать. Села рядом.

Осмотрелась.

— Ничего, — сказала я вслух. — Начну все сначала.

Слова звучали пусто в пустой квартире. Они отскакивали от стен, не находя отклика.

Но что-то в них было. Какая-то надежда. Маленькая, слабая, но живая.

Я встала. Подошла к окну. На улице горели фонари, где-то вдалеке слышался смех детей. Обычный вечер в обычном городке. Моем теперь городке.

Я не знала, что будет дальше. Не знала, смогу ли начать сначала. Не знала, смогу ли забыть. Не знала, вернусь ли когда-нибудь.

Но сегодня я здесь. В этой квартире. В этой новой жизни.

И это было начало.

Пусть страшное, пусть больное, пусть неправильное.

Но начало.

Ярик пришел на третий день.

Я не ждала его. Сидела на кухне, пила чай из кружки, которую купила в местном магазине — белую, с синим цветочком, пока единственную. На столе лежали документы, которые я разбирала: паспорт, трудовая книжка, диплом.

Он не позвонил в дверь — просто вошел. Я удивилась, видимо, не заперла. Да и от кого здесь запираться?

— Привет, — сказал он, останавливаясь в дверях кухни. Огромный, неловкий, он казался чужим в этом маленьком пространстве.

— Привет, — ответила я. — Что-то случилось?

— Нет, просто, — он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Я ключи принес. Запасные. Думал, пригодятся.

Он положил ключи на стол. Я кивнула, не глядя на них.

— Садись, — сказала я. — Чай будешь?

— Буду.

Я встала, налила ему чаю. Он сел напротив, сжал кружку в огромных ладонях. Молчал. Я тоже молчала.

— Я Егора в садик устроил, — сказал он наконец. — В ведомственный. При части.

— Хорошо, — сказала я. — Я не сомневалась. Нравится ему?