Когда двери лифта открылись на моём этаже, я полез в карман за ключами. Именно тогда я понял, что так и не проверил, как там Ада, и, будучи слишком пьяным, чтобы осознать, насколько уже поздно и что, скорее всего, я её разбужу, я громко постучал в её дверь.

Ответа не последовало, и я продолжил стучать, пока дверь не распахнулась, явив мне Аду — сонную, с растрёпанными волосами, во всей её красе. Моё нетрезвое состояние лишило меня даже малейшей способности скрыть полный желания взгляд, которым я прошёлся по её телу. На ней были светлые шорты и белая футболка с каким-то логотипом. Без лифчика, разумеется. Она была воплощением сексуальной мечты, особенно с этими густыми волосами, небрежно спадавшими на одно плечо.

Притяжение со временем пройдёт, напомнил я себе. Рано или поздно она перестанет так на меня действовать.

— Джонатан, что вообще происходит? — спросила она, и мой взгляд зацепился за рваные шрамы на её ноге, которые я не заметил в тот раз, когда застал её голой.

Впрочем, тогда я был весьма отвлечён другими частями её тела…

— Ты пьян? — Ада скрестила руки на груди, с беспокойством меня разглядывая.

— Очень, — наконец признался я, с явной запинкой в голосе. — Я должен был проверить, как ты.

— Ну, сейчас довольно поздно, тебе не кажется?

— Можно мне войти? — выпалил я, и её красивые карие глаза расширились от удивления.

— Зачем?

— Не хочу быть один, — сказал я, бросив на неё умоляющий, почти отчаянный взгляд. — Пожалуйста.

— Ладно, заходи, но ненадолго. Ты меня разбудил своим стуком. Тебе повезло, что завтра не рабочий день.

Она отступила, шире открыв дверь, и я тут же вошёл. Ада схватила длинный плотный кардиган с кресла и быстро накинула его, прикрываясь.

— Жаль, — пробормотал я, но, кажется, она этого не услышала.

Квартира выглядела почти так же, как в тот день, когда я передал ей ключи несколько недель назад, разве что теперь здесь появились её вещи. На диване лежал вязаный плед, у искусственного камина, который я распорядился установить, стояли тапочки. На журнальном столике лежала стопка книг — судя по всему, романы.

Я направился прямо к дивану и взял верхнюю книгу, ту, которую она, судя по закладке, читала в данный момент. Скользнув взглядом по обложке, где шотландский горец XVIII века сжимал в мускулистых руках пышногрудую, задыхающуюся от страсти женщину, я сразу понял, что это один из тех самых исторических романов, и на моём лице расплылась довольная ухмылка. Ада, ушедшая на кухню, видимо, чтобы налить воды, не заметила, как я разглядываю её чтиво.

Когда она вернулась, то застыла, увидев книгу у меня в руках, а затем тут же бросилась ко мне. Она торопливо поставила стакан, расплескав воду, и попыталась выхватить книгу.

— Отдай, — умоляюще сказала она, но я уже отступал.

Я открыл её на том месте, где она остановилась, и, к своему веселью, обнаружил, что это как раз весьма откровенный фрагмент.

— Ну надо же, — сказал я, прочищая горло и готовясь прочитать вслух пару строк, когда почти врезался в стену. Вот что бывает, когда слишком увлекаешься поддразниванием Ады и выпиваешь столько текилы.

Ада стояла прямо передо мной. Как и утром в машине с моим телефоном, я поднял книгу повыше, надеясь, что она подойдёт ближе и попытается её отобрать. Прижмётся ко мне. Забудет обо всём. К чёрту алкоголь, дразнить Аду Роуз было куда лучшим способом отвлечься от собственной боли. Увы, она раскусила мой план и остановилась всего в дюйме от меня, протянув руку.

— Джонатан, не будь идиотом. Отдай книгу.

— Но сюжет такой захватывающий. Интрига...

Я не успел договорить. Она всё-таки подошла ближе; её божественный запах накрыл меня с головой, когда её тёплое тело столкнулось с моим. Я мгновенно забыл, что собирался сказать. Она положила ладонь мне на грудь и посмотрела вверх умоляющим взглядом. Боже, её глаза. Они соблазняли меня сильнее, чем её сексуальные волосы и сводящий с ума аромат. В них всегда мелькала эта острая, живая мысль, которая приковывала моё внимание.

— Джонатан, пожалуйста, — прошептала она. — Ты пьян.

А ты невыносимо желанна. Во мне оставалось ровно столько трезвости, чтобы не произнести это вслух.

Что-то в её взгляде заставило меня совершенно забыть о книге — она выскользнула из моей руки и с глухим стуком упала на пол. Я потянулся к пряди её мягких волос, заправляя её за ухо, и костяшками пальцев скользнул по щеке.

Она резко вдохнула, и моё тело откликнулось мгновенно.

— Прости, — сказал я. А потом, не думая, добавил: — Ты очень красивая.

Румянец залил её щёки, и её ладонь всё ещё лежала у меня на груди. Чувствовала ли она, как её прикосновение ускоряет мой пульс?

— Почему ты так напился? — мягко спросила она, игнорируя комплимент.

Я не хотел отвечать. Это было слишком больно. Горе поднималось волной, скручивая внутренности. Я поднял руки и обхватил её лицо ладонями. Она ахнула, её тёмные ресницы дрогнули, когда я позволил инстинктам взять верх и наклонился, жадно накрывая её губы своими.

13. Ада

13. Ада