– Очень просто… когда Никите исполнилось тринадцать, моя коллега проиграла суд своему отцу, который их бросил, примерно как Виктор нас. И её в судебном порядке обязали платить алименты человеку, который никогда ни копейки не давал на неё саму, изводил маму, обижал их обеих. Да, сумму назначили небольшую, но я вдруг чётко поняла, что категорически не хочу, чтобы Никита когда-нибудь столкнулся с необходимостью что-то выплачивать Виктору. Короче говоря, я посоветовалась с Никитой, потом нашла свою одноклассницу, она прекрасный юрист, и через некоторое время мы добились своего – Виктор официально лишён родительских прав.

Анна пожала плечами, сама себе удивляясь – для неё это было решительнейшим поступком! Нет, она бы и не собралась нипочём, но только представив, что Виктор явится к Никите и начнёт что-то требовать, ощутила в себе такую ярость, что сумела начать этот непростой процесс, а главное, его довести до конца.

Да, она неоднократно размышляла о том, что окончательно оставит сына без отца, о том, что морально сама себя будет считать матерью-одиночкой, но после слёз коллеги, которая жалела только о том, что у неё ЕСТЬ такой типа отец, решила дурью не маяться.

– Он что? Любит Никиту? Нет. Помогает его содержать? Нет. Занимается с ним, интересуется, общается? Нет. Он ни разу не видел его с трёхмесячного возраста и даже не звонил! Он оставил нас без денег и не платит алименты. И что? Это отец? Нет! Я бы поняла и приняла, если бы он просто ушёл от меня – мы взрослые, всякое бывает, но Никита-то тут при чём? А если он дальше появится и начнёт права качать? А у сына уже семья будет, свои дети… И его обяжут Виктору что-то выплачивать? Ну уж нет! Обойдёшься!

Да, Анна спросила мнение сына, который полностью её поддержал, и, сама себе удивляясь, взяла да и обезопасила Никиту от возможных притязаний. Так что теперь могла только радоваться своей предусмотрительности.

И чем больше смотрела на «главу рода», тем больше радовалась.

– Что? Что ты такое говоришь? Я тебе не верю! Как же ты могла? – ахал шокированный до глубины души Анатолий.

– Я? Да, не могла, если бы дело касалось меня самой. Но речь шла о сыне!

– Аня… да ты меня прямо напугала! – хохотнул Анатолий, решив, что она его разыгрывает. – До меня даже не сразу дошло, что это невозможно было сделать так, чтобы я не знал. И чтобы Виктор был не в курсе!

– А при чём тут ты? Ты уже уехал на север и работал, и жил там. А Виктора неоднократно пытались найти и приставы, и служба опеки. Длилось это долго, было муторно, хлопотно и трудно, но в конце концов, даже если отец не желает посещать заседания или его вовсе невозможно известить, разбираются и без него. Так что судебное решение было вынесено заочно.

– Но… но этого не может быть! Ты говоришь, что Никите тогда было тринадцать? А Витька мне жаловался, что ему исполнительные листы присылают и присылают… Никита уже тогда школу заканчивал.

– Так одно другому не мешает! Лишение родительских прав никак не освобождает от уплаты алиментов, – спокойно известила собеседника Анна Павловна.

Ошарашенный Анатолий пытался как-то утрамбовать этот факт в своём сознании, но получалось это неважно, сознание сопротивлялось изо всех сил, а тут ещё и Виктор в саду объявился. Он уверенно шёл мимо облетевших яблонь, на которых кое-где ещё висели яблоки.

Нет, они как раз об этом и договаривались – Толя вызывает Анну в сад, подальше от сына и невестки, старается уговорить, а тут и Витька приходит, окончательно убеждая бывшую жену в собственном раскаянии и необходимости его простить-пустить-взять на уход, кормление и содержание. Только вот в данный момент его присутствие было категорически неуместно!

Толик попытался было намекнуть кузену о том, чтоб тот шёл куда-нибудь подальше, но ничего у него не вышло – Витька пёр на них как бульдозер!

– Анечка, я так и не сумел с тобой поговорить, а мне так нужно попросить у тебя прощения! – начал он издалека.

– Не нужно, – мило улыбнулась Анна Павловна. – Иди себе с миром!

– Ну как же! Я теперь так сожалею! И ты, и Никитка, и мои внуки… я так мечтаю со всеми вами общаться!

– Ты никакого отношения к Никите не имеешь, – сообщила ему Анна.

– Анечка, вот только не надо… если ты хочешь сказать, что он не мой сын, то не смеши меня – он же копия я в его годы!

– Ещё раз повторяю – ты никакого отношения ни к Никите, ни к моим внукам не имеешь! – Анне стало неожиданно весело, тем более что рядом подпрыгивал взволнованный Толик, не очень-то понимавший, как бы известить кузена о том, что обстоятельства изменились.

Нет, он уже и рот открыл, чтобы сказать что-то вроде:

– Анна лишила тебя родительских прав!

Но вместо этого сказалось совсем другое:

– Кто пустил сюда эту собаку? Пошла вон! Вон отсюда! Убирайся!

– Это просто щенок… что ты так кричишь? – вздохнула Анна, глядя, как Анатолий подхватывает с земли яблоневую сучковатую ветку и с неожиданной прытью мчится за голенастым щенком-подросточком.

– Он всегда был трусоват… – доверительно поведал ей бывший муж, подходя поближе. – Но вообще-то это к лучшему! Мы хоть сможем поговорить по душам.

– Извини, но мне не хочется. У нас нет общих тем.