– Тётушки в шоке, но молчат – видимо, опасаются вызвать недовольство дядьТоли, мужья их выполняют давний наказ – «Когда я ем, я глух и нем», а дочки… с дочками интересно! Вика делает вид, что всё это её не касается, Стеша с глубокомысленным видом копается в овощах, но на Анатолия косится изучающе, а Полина… понадкусывала ещё кое-что и всё это прикрыла салатными листами. Вот интересно мне, и что бы это значило?

После обеда, остаток которого прошёл в тишине, Анатолий решил пообщаться с Никитой.

– Пока его жена не настроила, надо быстренько его перехватить!

– Никитка, составишь мне компанию? Хочу тебе показать наши угодья! – радушно предложил Анатолий Павлович.

Никита пожал плечами, незаметно подмигнул Томе и шагнул за дядей, полностью игнорируя Виктора.

– Ну что, как тебе дом? – вальяжно уточнил Анатолий.

– Хорошо отреставрирован, – нейтральным тоном отозвался троюродный племянник.

– И это всё, что ты можешь сказать? – рассмеялся добрый дядюшка. – Или так выдохся, что на большее тебя не хватает?

– С чего бы я выдохся?

– Да ладно тебе… с такой женой это немудрено! – покровительственно хмыкнул Скобянов.

– С какой «такой»?

– Самоуверенной и вызывающей! Ну, согласись, разве принято так выступать за столом при первом знакомстве с семьёй мужа?

– Дядь, ты что-то путаешь, – холодно отозвался Никита. – С семьёй мужа Тома познакомилась, когда я на ней жениться собрался и в гости к маме привёл.

– Интересно ты запел! А мы кто, по-твоему?

– Родственники, – исчерпывающе ответил Никита и продолжил: – И если ты внимательно следил за разговором, то должен был заметить, что, во-первых, не Тома начинала все эти разговоры, во-вторых, говорила только и исключительно правду, а в-третьих, ни разу не была вызывающей.

– То есть с тем, что она самоуверенная, ты согласен?

– Она просто уверенная, и это очень хорошо!

– Ну, ладно, ладно, убедил! Ты до сих пор влюблён в свою Тому как мальчишка, – снисходительно усмехнулся Анатолий.

– Правда, неплохо было бы поговорить с супругой по поводу правил поведения за столом… Есть приличия, традиции застолья, есть вежливость, а её поведение… это было неуместно!

– Она не нарушила ни одно из правил, – непоколебимо стоял на своём Никита. – Просто отвечала на обращённые к ней слова. И прекрасно отвечала!

Он преотлично помнил, как искусно умеет дядечка хитрить, пытаясь использовать человека в своих целях. Помнил, как подбивались клинья к нему самому – с тем, чтобы Никита докладывал дяде о маминых ухажёрах. А что? В возрасте восьми лет мальчика во многом можно убедить… правда, в данном случае это не сработало – Никита точно знал, что у мамы никого кроме него нет, и её надо защищать, а защитник – только он сам!

– Какой же ты, Никитка, непреклонный! Ладно, ладно, не сердись. Сам разберёшься со своей половиной. А я вот о чём хотел с тобой поговорить… о твоём отце. Только не делай такое лицо! Ты же мужчина, должен его понять! Неужели же сам ни разу не хотел того… ну… на сторону посмотреть?

Никита действительно не хотел… и вовсе не потому, что опасался реакции Томы, а именно из-за человека, являющегося его биологическим отцом.

– Честно хочешь? – усмехнулся Никита.

Он смотрел в окно, на старый сад, и ему откровенно не хотелось переливать из пустого в порожнее с дядей, а хотелось туда, под облетевшие деревья, но приходилось продолжать разговор.

– Конечно! – обрадовался дядечка, решивший, что вот и он – разговор по душам!

– Я выбирал себе такую жену, от которой мне даже в голову не приходит смотреть на сторону, понимаешь?

– Молодо-зелено… – снисходительно рассмеялся Анатолий.

– Тебе напомнить, сколько мне лет? – уточнил племянник. – Ко мне эта фраза уже как-то не подходит. А потом, знаешь, я никогда, НИКОГДА, не буду вести себя так, как твой двоюродный брат!

– Никита! Ты должен понимать, что это не просто кто-то, а твой отец! Твой родной отец! Ты обязан его…

– Ничего я ему не обязан.

– Даже по вере сказано…

– Дядь, не надо, ладно? Отец – не тот, кто родил, а тот, кто вырастил. Вот я своим детям – отец. Томин отец Тамаре – отец. Мамин папа ей – отец. А Виктор… извини, но он просто донор биологического материала, да ещё и вор!

– Да как ты…

– Как я смею? Запросто! Ты же знаешь, что он уехал со всеми деньгами, оставив маму с грудным младенцем и без копейки? Знаешь же…

– Он сейчас очень об этом жалеет!

– Да мне плевать, я уж не говорю о том, что в это просто не верю! Знаешь, после того как он уехал со всеми деньгами, когда мама меня кормила, она сама ела пустую овсянку на воде… мне соседка рассказывала!

– Но я же помог…

– И спасибо тебе ещё раз, и что дальше? В ножки поклониться? Я могу! – Никита отвесил поклон, а потом гневно уставился на дядю.