— Именно, — подтвердила Лиза. — Они упомянули, что пришли с Северных рек. Там я слышала про клан каннибалов, который уничтожал целые деревни. Они даже не превращали людей в животных. К тому же, когда я была буйволом, я не потеряла свои человеческие чувства и разум. А значит я оставалась человеком…просто в шкуре зверя. Это жестоко.

Рыбка согласилась:

— Возможно, они просто ради развлечения занимаются этими превращениями. А без этого просто ели бы всех подряд.

— Значит, их ждет только ад, — сказала я и посмотрела на всех, кивая головой.

— Заберем их души в мое логово, используя специальные огненные бомбы. Папа будет рад увидеть их в своем котле. Пусть они испытают ту же судьбу, что и их жертвы! — злобно прошептал Альбус с огоньком в глазах.

На этом и порешили. Мы заранее заперли все двери в домах деревни, чтобы людоеды не смогли сбежать. Это звучит ужасно и хладнокровно, но в моем мире нет места нерешительности. Здесь слабость — это роскошь, которую никто себе не может позволить.

С детства нас учили принимать быстрые решения, без промедления. Жизнь здесь — как бесконечное погружение в ледяную воду: либо ты учишься плавать, либо идешь ко дну. И для таких, как эти людоеды, был лишь один путь. Тюрьмы? Они и так переполнены. Суд? Для чего тратить время на тех, кто уже потерял право называться людьми?

— Началось! — воскликнула я, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Мой голос был твердым, но в душе все перемешалось: гнев, холодное спокойствие и, где-то глубоко, слабый отголосок сомнений. — Ух, надеюсь, все сгорят!

Моя сила удваивалась, когда я воплощала план в жизнь. Это было как наваждение, как вихрь, который невозможно остановить. Держась за руку Альбуса, я метала огненные шары в каждый дом, один за другим.

Воздух наполнился оглушительным грохотом, треском разлетающихся досок и свистом огня. Деревня вспыхивала, дом за домом исчезая в пламени. Огонь поднимался к небу, окрашивая его в зловещий кроваво-красный цвет.

Их крики... Они были ужасающе громкими, пронизывающими до самого сердца. Даже дикие звери в округе, казалось, замирали от страха, не решаясь приблизиться. Но я не позволила себе дрогнуть. Я не могла.

К утру от деревни осталась лишь кучка углей и едкий запах гари. Я стояла на месте, смотря на тлеющие руины, чувствуя, как в груди пульсирует тяжелое, но странно удовлетворенное сердце.

— Шашлык готов! — язвительно воскликнул Альбус, разорвав тишину своим голосом.

Я вздрогнула, но быстро взяла себя в руки. Его слова звучали холодно, почти весело, и это заставило меня посмотреть на него с едва скрываемым раздражением.

— Это не весело, Альбус, — тихо сказала я, но он только пожал плечами, избегая моего взгляда.

В голове звучало множество мыслей, но ни одна из них не приносила облегчения. Я не отступила, не дрогнула, не пожалела. Но то ли это чувство, которое я должна испытывать?

Они были людоедами. Чудовищами. Они убивали, грабили, разрушали чужие жизни. Но, глядя на пепелище, я не могла избавиться от странного ощущения... словно мы, в какой-то мере, тоже стали чудовищами.

— Огненные бомбы — отличная идея, — добавила я, смотря на Альбуса немного смягчившись. Ведь это была его магия, которой я не обладала.

— Ты была невероятна, — сказал Альбус, глядя на меня. — Мы сделали это вместе.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается тепло. — Но без твоей магии это было бы невозможно.

Мы стояли на пепелище, осознавая, что избавили мир от еще одной угрозы. Чувство выполненного долга наполняло нас силой и решимостью двигаться дальше.

— Ладно, голубки! Что дальше? — вмешалась Рыбка. В ее взгляде мелькала хитрость, несмотря на серьезность выражения лица.

— Ты маленькая паршивка! — взорвался Альбус. — Мы оба знаем, что это не твой настоящий облик. Тебе же лет триста?

— Пух-пух-Би-ду! — воскликнула Рыбка. — И что с того?

— А то! Не думай, что я остановлюсь, прихлопывая комара, видя его детскую мордашку, — ехидно улыбнулся Альбус.

— У вас так долго живут? — изумилась Лиза.

— Мой народ да. Но мне всего лишь 95 лет. Меня заморозили, чтобы я ждала свою подопечную, которая тогда еще не была рождена. Периодически меня размораживали, чтобы я могла подпитывать свои знания. А когда меня передали Агате, она не выпускала меня из-за незнания целых тридцать лет. Но до того я успела изменить внешность. Мы можем делать это каждые пятьдесят лет, и на этот раз я решила принять детский облик, — самодовольно объяснила Рыбка.

— Ладно, я устала, — махнула я рукой на их пререкания. — Нам нужно помыться и отдохнуть. Именно поэтому я оставила баню целой, — добавила я, оглядывая тлеющие угли деревни.

Хорошенько попарившись в бане, мы легли спать без приключений. Проснувшись к обеду, мы поели и отправились дальше. Следующий пункт — деревня Ганди, населенная лесниками и добрыми людьми. Я раньше бывала у них и совершенно не беспокоилась о безопасности остановки.