– А почему вы решили поделиться со мной подробностями? Разве это не тайна следствия? – съязвила Софья. – Или всё-таки рассчитываете на помощь?

– Да какая там тайна?! Про взлом архива и отсутствие портфеля Лужина уже все с утра трубят. Он же без портфеля и на унитаз, наверное, не садился.

Толпа зевак на площади заметно выросла и теперь жадно обсуждала происшествие. По городу расползся слух, перелетая от одного уха к другому: «убийство… музей… документы… праздник отменят…»

– Господи, ну хоть салют-то будет? – с нескрываемой тревогой спросила старушка в цветастом платке. Для неё праздничная иллюминация явно была важнее всех исторических открытий, криминальных тайн и смертей.

– Софья Васильевна, – продолжил Лобанов, – я вас, конечно, уважаю как опытного педагога и человека с аналитическим складом ума… Но не вмешивайтесь в гущу событий, прошу вас. Это не кража школьного журнала или пропавшая медаль ветерана. Пахнет опасностью… Неженское это дело. Мы сами справимся.

– Я вам искренне желаю справиться, Алексей Львович. – Софья продемонстрировала улыбку сфинкса. – Но если что – я рядом. Вы знаете, я не вмешиваюсь. Я… участвую. По мере надобности. Как группа поддержки, если хотите.

Лобанов вздохнул с оттенком обречённости и смирения с неизбежным.

В это время со сцены спустился сотрудник полиции и что-то шепнул подполковнику на ухо.

– Что? – Лобанов заметно напрягся. – Вы уверены?

Полицейский кивнул.

На лице подполковника появилось выражение профессиональной серьёзности.

– Софья Васильевна… – начал он, взвешивая каждое слово, – похоже, Лужин умер не своей смертью и не от удара пишущей машинкой. Сначала его отравили. Эксперт обнаружил бурые пятна на коже, характерные подтёки слюны в области рта и значительное расширение зрачков. Всё указывает на отравление ядом.

В Софье тут же проснулась кошка, увидевшая добычу. Она прищурилась.

– Какой утончённый убийца! С чувством эпохи и понимания исторического контекста. Яд – оружие королей и королев, как говаривал один мой знакомый профессор истории. И вот теперь, Алексей Львович, я точно участвую. Потому что если использовался яд из музея… а я точно знаю, такой хранился в старинной скляночке, как часть экспозиции «Аптекарское дело XIX века», то это не просто заурядное убийство из ревности или алчности. Кто-то превращает историю Энска в орудие преступления. А это уже, согласитесь, моя сфера компетенции – история и литература всегда шли рука об руку. Я часто водила школьников в музей, и никто другой не знает его содержимое лучше, чем я. Могу подсказать, что пропало.

Лобанов ничего не ответил на тираду Софьи, а обратился к сотруднику полиции, сообщившему предварительную причину смерти.

– Отработать всех, кто был на месте преступления со вчерашнего вечера. И почему до сих пор не найден ночной сторож, охранявший экспонаты на сцене? Он должен был видеть всех, кто крутился здесь.

Подполковник перевёл взгляд на Софью и Данилина и неожиданно решился на отчаянный шаг.

– Софья Васильевна, говорят, вы большой любитель кроссвордов и головоломок. – В его тоне появились нотки официального обращения. – Будет и для вас с Данилиным специальное задание. Раз уж вы всё равно будете «участвовать». Привлеку вас в качестве специалиста, но при условии, что вы обязуетесь не разглашать сведений без согласия следователя или моего личного.

Софья с готовностью и даже некоторым торжеством достала из своей объёмной сумки блокнот с множеством цветных закладок.

– Значит, праздника не будет, – заключила она философски, открывая чистую страницу для записи поручений Лобанова. – Или всё-таки будет? Но только с некоторой… детективной ноткой. «В каждой трагедии есть доля комедии», как говаривал Шекспир.

Лобанов строго посмотрел на неё:

– Аккуратнее, Софья Васильевна! Это вам не труп на парковке «Волжских просторов» или пропавшие серёжки супруги главврача. Здесь посерьёзнее. Ваше дело – музей и всё, что связано с прошлым Лужина и потомков Барышева, раз уж он тряс барышевскими бумагами. Только история, Софья Васильевна! Ничего более! Кстати, архив музея уже осмотрен и опечатан. А в зале сидит наш человек. Инвесторами, организаторами праздника и чиновниками мы займёмся сами. И я очень прошу – не лезьте, куда вам не сказано. Не мешайте следствию.

– Куда именно не лезть? – невинно поинтересовалась Софья. – В правду? Так она, как всегда, уже где-то рядом, Алексей Львович. Просто её надо чуточку подтолкнуть. Как нерадивого ученика к доске. И я, с вашего позволения или без него, этим и займусь.

Софья развернулась и пошла прочь от сцены, оставив после себя шлейф дорогих французских духов (подделка из подземного перехода Москвы, но искусная) и ощущение надвигающейся детективной бури.