Но он никогда не рассказывал, почему не разорвет с Изабель.

Было видно, что он не любит ее.

При взгляде на бывшую подругу мое предательское сердце защемило, а Дарси тут же отвела от нее взгляд. Мы всё еще помнили, как грязно она оскорбила нас на тренировке группы поддержки.

Девушка, страдающая от собственного тела.

Я посмотрела на свою пустую тарелку, прокручивая в голове ее слова.

Вся съеденная еда начала медленно подниматься к горлу.

– Лени, готовь лимонад, – пробормотала Дарси.

Однако вместо того, чтобы как обычно развязать конфликт, Изабель прошла мимо, даже не изменившись в лице. Ее приспешницы Грейс и Уинтер бросили на нас презрительные взгляды.

– На нее так повлияло появление Картрайта на тренировке? – удивилась я. – Хоть какая-то от него польза.

Я тут же захлопнула рот, когда поняла, что только что сказала. Дарси не смогла подавить улыбку.

– Ты оттаиваешь.

– Никогда в жизни! Если я еще хоть раз встречу этого тюремщика, то отрежу ему член.

– Знаешь, иногда ты не кажешься мне Святой, – протянул Джереми. – Тебе бы перевестись в Темный Крест.

– И оставить тебя одного разрисовывать машину Алекса балонч…

Я округлила глаза, а Джер побледнел.

– Что вы только что сказали?

Мы медленно повернулись к Алексу.

– Эм-м-м… Ха-ха, смешная шутка, да? – Я широко улыбнулась и дернула Джереми за рукав, когда он полез под стол. Предатель. – Это была твоя идея!

– Она на меня наговаривает!

Алекс медленно поднялся из-за стола.

– Ребята, вам лучше бежать, – прошептала Дарси.

Я вскочила со своего места и бросилась наутек за Джером. Студенты в недоумении расступились, когда мы пулей пролетели мимо них к академии, как два нашкодивших кота.

– Ждите возмездия! – крикнул Алекс.

Мы с Джереми переглянулись.

– Надеюсь, он не засунет в наши шкафчики чьи-то сердца, – пропыхтела я.

– Надейся, Барби. Надейся.

***

Одним из моих главных желаний на первом курсе был переезд от родителей.

Я мечтала жить в женском общежитии вместе с Дарси, чтобы проводить вместе еще больше времени и заниматься тем, чем занимаются лучшие подруги. Смотреть сериалы, обмениваться одеждой, заказывать еду на вынос и обсуждать парней.

Конечно, мы делали это и без совместного проживания, но…

Смысл был в другом.

Я хотела покинуть особняк Монтгомери, потому что он чертовски давил на меня.

Буквально пытался сломать мне ноги, пока я спускалась по мраморной лестнице на каблуках, чтобы сделать семейное фото на праздник. Душил по ночам, пока я готовилась к очередному дню, который обязательно напомнит, что я проживаю не свою жизнь.

Выпрями спину, Элеонора.

Втяни живот, Элеонора.

Будь куклой в наших руках, потому что нам нужно твое наследство, а еще мы не могли зачать ребенка и взяли тебя из детского дома, подарив лучшую жизнь.

Лучшую жизнь, в которой мне не место.

Оказавшись после занятий в особняке, я вышла в главный зал и направилась в сторону кухни.

Каблуки мерно стучали по плиточному полу, пока я проходила скульптуры и картины стоимостью в миллионы долларов. Мой приемный отец был гением искусства и собирал знаменитые произведения со всего мира. Если бы нас могли ограбить, то преступники имели бы возможность купить себе половину континента.

Благо, Монтгомери не нуждались в защите. Нашей системе безопасности могла позавидовать сама королевская семья, а особенно после произошедшего два года назад.

Наш новый особняк, куда мы переехали, напоминал крепость. Вооруженная охрана, камеры видеонаблюдения, система распознавания дыма. Никто бы не смог добраться до нас, даже если бы очень сильно постарался.

История была удивительно цикличной. Допустить такую ошибку в третий раз было бы насмешкой судьбы.

Да, когда-то я считала, что выиграла эту жизнь, заинтересовав своей игрой на фортепьяно самых влиятельных и богатых людей этого города. Маленькой мне просто хотелось жить в достатке, а не перебиваться в детском доме застарелым хлебом с маслом, подвергаясь насмешкам сверстников.

Но осознание о произошедшем настигло меня быстро. Розовые очки с треском разбились, когда они сказали забыть свое имя.

Меня зовут Элеонора Монтгомери.

Меня зовут Элеонора Монтгомери.

Меня зовут Элеонора Монтгомери.

Я повторяла эти слова как мантру всё свое детство. С этого и начался круговорот лжи в моей жизни.

Даже близкие друзья не знали, кто я на самом деле. Родители наотрез запретили мне рассказывать что-то о своем прошлом. Только работники детского дома и места, в котором я родилась, знали правду. А всё из-за того, что мои биологические родители погибли, заставив меня идти по жизни с ношей, о которой я не могла рассказать даже лучшим друзьям.

Дарси. Алексу. Джереми.

Малакаю.