Я всегда знала, что внутри Малакая кроется тьма. Знала как никто другой.

Но… никогда не видела этого. Со мной он всегда был другим человеком – ранимым, нежным и… неопытным. Человеком, который открывал этот мир для себя вместе со мной, словно в первый раз.

Сейчас от него ничего не осталось.

Только ярость, имеющая пустые глаза.

Он не менялся в лице, пока разрывал противника на куски. Даже не давал возможности нанести ответный удар, потому что Митчелл не успевал и сделать вдох – только закрывал лицо кулаками, умоляя его остановиться.

Лишь спустя несколько минут он смог сбросить Малакая с груди и ударить его ногой под ребра. Я не сдержала крика, когда кулак Митчелла пришелся ему в челюсть. Кровь заскользила по подбородку Малакая, но он лишь усмехнулся и стер ее рукой, перевязанной бинтами.

Его глаза пылали, и я удивилась, увидев в них истинное наслаждение.

Голод.

Адреналин.

– Перерыв!

Я пыталась выровнять дыхание, смотря на свои пальцы, сжимающие канат, пока они отдыхали на разных сторонах ринга. К Малакаю подошел знакомый парень, а я всей душой обрадовалась, что сейчас здесь нет Дарси.

Бишоп-гребаный-Картрайт.

Говоря что-то Малакаю, он нашел меня взглядом и удивленно выгнул бровь. Я помахала ему кончиками пальцев, наградив такой улыбкой, от которой завяли бы все цветы в радиусе мили.

Бишоп спрыгнул с ринга и двинулся в мою сторону, оставив друга готовиться к следующему раунду.

Ну, поехали.

– Что забыла на нашей стороне, Барби? – усмехнулся он, ненароком оказавшись позади меня.

– Решила осветить своей красотой ваш притон, тюремщик, – фыркнула я и резко отвела ногу назад, врезав ему по груди. – Ой, я такая неловкая! Прошу прощения!

– Маленькая дрянь…

– Маленькая дрянь у тебя в штанах.

Я пискнула от страха, когда он запрыгнул на ринг. Ноги уже понесли меня вдоль канатов, но Бишоп закинул руку мне на плечо и прижал к своему боку.

Боже, и что Дарси нашла в этой машине для убийств? Откуда такие мышцы?

– Что ты сказала? – спросил он обманчиво спокойным голосом.

– Говорю, штаны у тебя такие классные, прям глаз не оторвать, – проворковала я, попутно ища пути отступления. – Эм-м-м… О, Дарси! Прямо за твоей спиной! Подруга, ты что тут делаешь?

– Думаешь, я настолько глупый?

– А разве нет?

– Ты знаешь, что я хочу сейчас сделать?

– Свернуть мне голову?

– В точку.

Я закатила глаза и сложила руки на груди.

– Слушай, я всё понимаю, но это ты подкатываешь к моей лучшей подруге. Знаешь, если хочешь добиться ее расположения, то должен понравиться ее друзьям. А в особенности – мне. Все парни Таннери-Хиллс проходят проверку Леонор Монтгомери. У меня даже есть список мудаков, с которыми Дарси не разрешается здороваться, потому что они не предлагают ей зайти погреться на зимней прогулке. Понимаешь, о чем я говорю?

– Ты всегда такая болтливая? – поморщился Бишоп. – Мне уже надоело слушать твой мышиный писк.

– Да пошел ты!

Он потрепал меня по волосам и подтолкнул к рингу.

– Долг зовет. Иди работай, Барби.

– Раунд второй! – как по команде раздался голос Мораны.

Я перелезла через канаты и, наградив Картрайта убийственным взглядом, подняла следующую табличку.

Проходка повторилась по тому же сценарию, только в этот раз я подошла к избитому Митчеллу и похлопала его по окровавленной груди, заслужив всеобщее одобрение.

– Держись, малыш. Он того не стоит.

Оказавшись на другой стороне, я снова посмотрела на Малакая, но в этот раз он даже не повернулся в мою сторону. Ну и пошел к черту. Я не для него это делала, правильно?

Второй раунд завершился быстрее, чем я думала.

И на нем завершился весь бой.

Малакай словно слетел с катушек, хотя действовал он хладнокровно и даже клинически, как серийный убийца, расправляющийся над жертвой. Его удары были отточенными, быстрыми и доведенными до совершенства. Я смотрела на поединок расширившимися от ужаса глазами, потому что никогда… никогда не видела, как человек убивает другого человека.

А именно это делал Малакай.

Убивал.

– Десять! – крикнул рефери, когда он прижал Митчелла к полу. – Девять! Восемь!

Обратный отчет набатом бил по голове, пока я не отводила взгляда от глаз, пронизывающих мои. По лицу Малакая текла кровь, но он, тяжело дыша, смотрел только на меня.

Этот зрительный контакт был таким интенсивным, что меня затрясло. Моя грудь поднималась и опадала, между бедер разлилось предательское тепло, когда он облизнул кровь и усмехнулся, как настоящий психопат.

Сумасшедший.

Совершенно обезумевший.

– Семь! Шесть! Пять!

Удерживая Митчелла одной рукой – одной чертовой рукой, – он поднял вторую и провел большим пальцем по своему горлу.

Я тяжело сглотнула. Затем указала на себя пальцем.

Он кивнул.

О, черт. Пора делать ноги.

– Четыре! Три! Два!