Первое, что бросается в глаза Рид и Джефферсон, устроившиеся на диване и увлечённо сражающиеся в какую-то игру. Рид смотрит на меня и его карие глаза теплеют. Второе, что я вижу огромный букет цветов на кухонном столе.

— Я забыл, — говорит Аксель, снимая шапку. Его волосы торчат в разные стороны, как всегда. — Это тебе.

— Мне? — спрашиваю я, и в животе начинает растекаться глухая тяжесть.

— Тайный поклонник? — выкрикивает Джефферсон из-за спинки дивана.

Мне кажется, я знаю, от кого эти цветы. Розовые розы, которые я не люблю. Но, как сказал мой отец, Дэвид не самый креативный человек. Все смотрят на меня, так что я беру маленький конверт и открываю его.

«Не могу дождаться встречи в эти выходные. Уверен, как только ты вернёшься домой, мы всё уладим.

— Люблю, Дэвид».

Я не читаю вслух, просто опускаю взгляд и убираю открытку в карман джинсов. Смотрю на Акселя, его выражение лица всё говорит за него. Он уже понял.

— Ну? — спрашивает Джефферсон. — Это вторая тайная интрижка, о которой мы сегодня узнали?

— Вторая? — спрашиваю я, пытаясь не выдать себя.

— Ага. У Рида появилась новая девушка, — ухмыляется он и легонько бьёт Рида по плечу. — ДжиДжи или типа того.

— Что? — спрашиваю я, не находя слов. Выражение лица Рида становится совершенно непроницаемым. Я явно нервничала бы сильнее, не успей я убедить брата, что между нами ничего нет. — Моя история вовсе не тайна. Это мой бывший. Дэвид.

— Он хочет тебя вернуть, — вдруг говорит Рид.

— Видимо, — отвечаю я. Он не знает обо всех этих звонках. О давлении. О том, как мне предлагают просто стереть эти недели из памяти и вернуться к тому, от чего я сбежала.

— Логично, — говорит Джефферсон, возвращаясь к игре. — Ты чертовски милая. Он был бы идиотом, если бы не попытался вернуть такую.

Аксель фыркает.

— Да он только и умеет, что бегать за нашим отцом, чтобы вылизать ему задницу.

— Акс! — укоряю я, но в глубине души понимаю, что он прав.

— Если вы закончили обсуждать личную жизнь всего дома, то я пошла в душ и спать. День был длинный.

Обхожу телевизор и ухожу в свою крохотную комнатку, чтобы взять всё нужное. Снимаю полотенце с одного из крюков для велосипедов, и вдруг замираю, ощутив, как сильно я привязалась к этой холодной, продуваемой ветрами веранде. За очень короткое время здесь произошло много всего. В основном благодаря Риду.

На пути к лестнице мне приходится пройти мимо дивана, где он сидит. Его рука едва касается моей ноги. Лёгкое, почти неуловимое прикосновение. По коже пробегает дрожь, и она не проходит до тех пор, пока я не пускаю горячую воду в душе, наполняя комнату паром.

Я включаю музыку и ставлю телефон на полочку возле душа. Дом старый, но напор воды шикарный. Чёткий, ровный поток. Только подставляю голову под струи и тянусь за шампунем, как слышу лёгкий щелчок. По другую сторону занавески скользит тень.

— Акс? — зову я. Ему бы и впрямь хватило наглости зайти в ванную без стука.

Рука отодвигает занавес, я роняю шампунь с глухим стуком, крик почти срывается с губ…

И вдруг передо мной стоит Рид. Его взгляд прожигает кожу, голодный и уверенный.

— Тебе следует закрывать дверь, Джи-Джи.

Я делаю тщетную, нелепую попытку прикрыть свое тело.

— А тебе не следует подкрадываться к людям.

— Я хотел тебя увидеть, — его голос низкий, чуть хрипловатый. Я заворожённо смотрю, как он проводит языком по нижней губе. — Чёрт, ты великолепна.

Мои соски твердеют от одного его взгляда на меня, от одного разговора со мной. Это не тот парень, что присылает розовые розы и банальные записки. Это мужчина, который готов на всё, чтобы взять меня, завоевать, оставить отпечаток на теле и в памяти.

— А где мой брат? — спрашиваю я, глядя, как его пальцы возятся с молнией на худи.

— У него видеозвонок с Надей, — худи падает на пол.

— А Джефф?

Футболка летит следом. Я сжимаю пальцы, так сильно хочу прикоснуться к нему.

— В кровати, — отвечает он спокойно, будто не сводит меня с ума, — наверняка, дрочит на концерт Ингрид Флоктон.

— Мерзость, — фыркаю я.

Следом за футболкой падают джинсы, пряжка звенит, ударяясь о плитку.

— Ты сама спросила, — произносит он, теперь уже совершенно обнажённый. Его рука скользит вниз, обхватывая напряжённый, тяжёлый член. — И, честно говоря, если бы я не мог прикоснуться к тебе прямо сейчас, я бы делал то же самое.

Я сглатываю, наблюдая, как он заходит в душ.

— Ты бы дрочил на Ингрид Флоктон?

— Есть только одна женщина, о которой я фантазирую, — он становится под воду, берёт флакон с гелем для душа, — и она сейчас передо мной.

Каждая секунда сейчас ощущается фантастически запретной.

Горячая вода, скользящая по телу, трепещущие прикосновения, наши тела, соприкасающиеся в десятке чувствительных точек. И всё это, когда за стеной мой брат и Джефферсон находятся в своих комнатах.