В раздевалке жарко и душно. Все мы мокрые от пота. Никто ещё не снял ни щитков, ни коньков, ни формы. Я прижимаю ледяной компресс к ребру, к тому месту, которым меня впечатали в борт за секунду до того, как я попал на скамейку штрафников.

Да, технически мы победили. Но с таким трудом, что победой это назвать стыдно. А ведь она должна была быть лёгкой.

— Неважно, сколько бросков сделает Кейн или другие нападающие, если защита не работает, всё впустую!

Расплывчатость его обвинений просто насмешка. Там был только один защитник, который всё проебал. Номер восемь. Уайлдер.

— Если в субботу вы выйдете против «Милтона» в таком же состоянии, можете сразу вручить им кубок. — Я чувствую, как взгляд тренера сверлит меня. Поднимаю голову и заставляю себя встретиться с ним взглядом. — Те, кого я увидел сегодня вечером, не похожи на чемпионов. Даже близко.

Он выходит из раздевалки, и остальные тренеры и инструкторы следуют за ним, оставляя нас в тишине. Получить разнос от тренера — это хреново, но когда это происходит после победы, это значит, что мы её не заслужили. И это отстой.

Я глубоко вдыхаю, поднимаюсь с лавки, морщась от боли в боку.

— Это моя вина, — говорю я. — Штраф был назначен в самый ответственный момент. Меня взбесил тот удар, но я и до этого медленно возвращался в зону. Голова была не в игре.

Хотя, если честно, последние несколько дней она вообще нигде не была.

— Это не твоя вина, чувак. МакМастер нормально выбил из тебя дерьмо, — говорит кто-то.

— Повезло ему, что его успели увезти с площадки до того, как я туда добрался, — бурчит Аксель, злой до сих пор. — Решение судей полнейший бред.

Это не так, и мы все это знаем, но что сделано, то сделано.

— Ладно. В любом случае, я беру вину на себя. Обещаю, в субботу буду в форме.

Поскольку они хорошие ребята, а у меня гораздо больше успешных игр, чем провальных, похоже, мне верят. Но я всё равно жду, пока все не выйдут из душа, и захожу последним. Долго стою под струёй воды, пока она остаётся тёплой. Всё тело ноет и не только от ушиба. Это чувство со мной уже несколько дней. С тех пор, как она уехала.

Когда, наконец, выхожу, раздевалка пустая. Надеюсь, фанаты тоже уже разошлись.

Боль в ребре замедляет шаг, весь бок ноет. Я плетусь по коридору и вдруг слышу голоса из тренерской. Заглядываю. Риз сидит на столе, а Твайлер возится с его запястьем.

— Видишь? Вот почему я никому, кроме себя, не доверяю твоё тело. Этот бинт полное убожество.

Он смеётся, не злорадно, а с нежностью, привыкший к чрезмерной заботе своей девушки. Затем наклоняется и крадёт у неё поцелуй. В груди что-то сжимается. Проблеск зависти. Эти двое странная пара, но вместе они почему-то совершенно гармоничны. Я рад, что они нашли друг друга. Правда. Но, чёрт, как же хочется и для себя того же. Без игр, без притворства, просто настоящей любви.

Твайлер встаёт на цыпочки, чтобы ответить на поцелуй, и когда опускается, её глаза раскрываются и она замечает меня.

— Рид, — выдыхает Твайлер. — Господи.

Риз качает головой, скорее раздражённо, чем удивлённо, явно недоволен тем, что их прервали.

— Простите, — говорю я, не собираясь быть подглядывающим. — Я думал, что все уже ушли. Просто собирался выходить.

Я облокачиваюсь на дверной косяк, и Твайлер не сводит с меня взгляда.

— Иди сюда, — приказывает она. — Покажи ушиб.

Риз соскальзывает со стола, освобождая место. Я подхожу, но взобраться на него непосильная задача, слишком уж больно. Просто опираюсь бедром на край, убираю лёд и поднимаю футболку.

— Ух ты, — произносит она, разглядывая уже начинающий синеть бок. — Это довольно хреново.

— Всё нормально.

Она закатывает глаза и аккуратно прижимает пальцы к ушибу, от чего я морщусь.

— Тренер Грин уже проверил. Сказал, что рёбра целы. Никаких серьёзных повреждений. Мне нужен лишь лёд и покой.

Она фыркает, разворачивается к аптечке и начинает рыться в ней.

— Так ты расскажешь, что с тобой происходит на самом деле? — спрашивает Риз. — Из-за чего вся эта злость и вспышки агрессии?

— Да так. Неделя паршивая выдалась. — Он не выглядит убеждённым, так что я добавляю: — Наверняка, следствие психологического давления. Ты же знаешь, как это бывает.

Замечаю, как Твайлер хмурится, но не говорит ни слова. Вместо этого достаёт из аптечки тюбик и поворачивается ко мне.

— Ты с той новой девушкой порвал? — спрашивает Риз.

Можно и так сказать. Всё, что сказал Аксель, что она добралась домой. Больше никто из нас ничего о ней не слышал. Я мог бы написать, должен был. Но ведь это я сказал ей уехать.

— Какой девушкой? — тут же вмешивается Твайлер, переводя взгляд с меня на Риза.

— Да неважно, — мямлю я, игнорируя её вопрос. — Просто учёба, проекты, вся эта фигня навалилась разом.

Риз кивает, а Твайлер тем временем протягивает мне тюбик и указывает на ладонь.

— Так что за девушка? — повторяет она.