Ненавижу себя за эти вопросы, но я держал их в себе слишком долго. И, конечно, не должен удивляться тому, что ответ у неё наготове.

— Студенчество — это время экспериментов. Время попробовать что-то новое. Ты был не таким, как другие, с кем я встречалась раньше.

— Значит, ты решила примерить на себя парня-спортсмена, прикинуться, что хочешь серьёзности, а потом сбежать?

— Вот в чём дело, Рид, я всегда видела в тебе нечто большее, чем просто спортсмена. Ты невероятно талантливый художник, и мог бы добиться гораздо большего, если бы приложил усилия.

Для большинства девушек тот факт, что я могу дойти до профессионального спорта, это повод для восхищения. Для Дарлы, это минус. Я всегда был творческим, все эти часы с карандашами и блокнотами в детстве дали результат. Именно Дарла помогла мне раскрыть мой талант в моде и дизайнерском искусстве. Я люблю этим заниматься, но также я люблю и хоккей. Свою команду. Азарт. Игру. Это она не может смириться с тем, что во мне больше, чем одна сторона медали.

Мне хочется сказать ей о работе над логотипом Уиттмора, но я сдерживаюсь. Это не то, чем стоит делиться. Не с ней. Не для того, чтобы она потом могла приписать себе мои заслуги.

— Не притворяйся, будто всё было бы иначе, выбери я другую карьеру. Дело не в том, чем я занимаюсь. Дело во мне. Я никогда не был для тебя подходящим вариантом в долгосрочной перспективе. И ты просто не можешь это признать.

Это, наверное, самый серьёзный вызов, который я ей когда-либо бросал. Но в ответ тишина.

— Рид, через три месяца ты будешь в Нью-Йорке, занят хоккеем, — говорит она наконец. — А я не та, кто будет сидеть на трибунах и ждать, пока ты разъезжаешь по стране. Ты же знаешь, мне никогда не хотелось быть одной из этих девушек, WAG. — Она выдает свою фирменную печальную полуулыбку. — Но это не значит, что мы не могли хорошо провести время вместе.

Вот и всё. Она никогда не верила в мои мечты. Никогда не хотела будущего, о котором мы говорили. Она просто тратила наше время зря.

Я встаю, отодвигая стул, беру упаковку с недоеденным обедом. Смотрю на неё сверху вниз.

— Знаешь, больно было не от того, что ты меня бросила. А от того, что я позволил себе поверить, будто ты хочешь того же, что и я. Я был с тобой честен. С самого начала. Рассказал, чего жду от будущего, а ты подыгрывала, вплоть до момента, когда я рисовал дизайн ебучего кольца. А оказалось, ты не хотела ни кольца, ни меня. Всё это было просто игрой. Высший уровень безумия.

Вместо того чтобы признать хоть что-то, она с покровительственной интонацией бросает.

— Рид, есть где-то девушка, которая хочет того же, что и ты. Просто придётся немного подождать.

Я краем глаза замечаю движение и оборачиваюсь. В следующее мгновение узнаю Шелби. Она смотрит на Дарлу, и в воздухе повисает напряжение. Доля секунды, когда я понятия не имею, что сейчас произойдёт. А потом её взгляд возвращается ко мне, и на губах появляется медленная, тёплая улыбка.

— Привет, милый, — говорит она, подходит вплотную и целует меня в шею, её губы оставляют горячий след на коже. Затем она уютно устраивается у меня под рукой.

— Привет, — моргаю я, инстинктивно обнимая её и прижимая ближе. — Красотка.

— Прости, задержалась. После вчерашней ночи в Поместье был ад кромешный. — Её ладонь ложится на мой живот, пальцы чуть вжимаются в свитер. От её прикосновения по телу расползается волна тепла. — Ты давно ждёшь?

— Нет, как раз закончил всё.

— Привет, — говорит Дарла, поднимаясь. — Я Дарла.

— Приятно познакомиться, — отвечает Шелби с вежливой улыбкой. — Я Джи-Джи.

Если у меня в голове сейчас и творится хаос, то у Дарлы ядерный взрыв. Она смотрит на нас с видом, будто её вселенная только что дала трещину. Глаза прищуриваются, как будто она пытается понять, где уже видела Шелби. Может, ей что-то кажется знакомым. Но раздражение, чем оно вызвано? Тем, что я счастлив? Тем, что у меня кто-то есть? Или тем, что я, черт возьми, двигаюсь дальше? Это полностью ломает её представление о моей жизни.

— Джи-Джи, — повторяет она. — Милое имя.

— Прозвище, — уточняет Шелби, ухмыляясь мне, как будто у нас есть общий секрет.

— Рада, что у тебя всё наладилось, — говорит Дарла, и звучит это совсем не так, будто она действительно рада. Для человека, якобы давно отошедшего от отношений, она слишком раздражена. — Удачи.

Я не желаю ей того же в ответ, позволяя уйти, а потом переключаю всё внимание на девушку, прижавшуюся ко мне.

— Это было чертовски впечатляюще, — говорю я, как только Дарла оказывается вне пределов слышимости.

— Что именно? — спрашивает она невинно, всё ещё не отстраняясь от меня. Вокруг нас толпа, кто-то наверняка обратит внимание, я знаю, кем являюсь в этом кампусе. И, к черту всё, мне наплевать.